Чтение онлайн

– Ценное замечание, - недовольно проворчал Морозов. – Сейчас пойду трясти все художественные школы Москвы и Подмосковья.

– Вообще, ничего не буду рассказывать, - обиделся Ласточкин. – Заключение есть, иди и читай. Нечего ко мне лезть. Я просто точность люблю. А точность…

– Вежливость королей, - закончил Морозов.

Он смотрел на мёртвую обезображенную Воскобойникову и размышлял, где и каким образом её могли подловить и укокошить? Девчонка невысокая, среднего телосложения. Для матёрого мужика справиться с ней не составляет труда. Но на её шее аж три зияющие полосы. Не с первого раза задушили. Сопротивлялась. И, видимо, отчаянно. Мужик слабоват? Всё не так просто. Неизвестно, как поведёт себя человек в минуту опасности. Силы могут взяться ниоткуда. А, может, не маньяк? Если девушки-соперницы кавалера не поделили? Известно, что женской дружбы не бывает. Что с того, что её знакомые из техникума в один голос – ни с кем не дружила, парня у неё не было? Воскобойникова была себе на уме, неприметная и скрытная. Скрыла же она тот факт, что комнату продала и за иностранца замуж собралась? И здесь тоже могла скрыть. В тихом омуте ведь черти водятся?

– Живот тоже разрезан этим же ножом. Полоснули одним движением и по уже мёртвому телу. Жертва не мучилась.

– Как гуманно, - заметил Морозов.

– Как ни странно да. Маньяк не хотел, чтобы жертва мучилась.

– То-то располосовал ниже пупа!

– Органы не задеты, - как ни в чём не бывало, продолжал Ласточкин.
– Так располосовать мог только очень опытный человек, который не просто знает анатомию, а имеет навык.

– Резьбы по животам, - мрачно пошутил Морозов.

– Не только по животам. Несколько штук нужно разрезать, чтобы так научиться. Навык вырабатывается через двадцать один день! – Ласточкин многозначительно посмотрел на Морозова. – Относительно профессии можно предположить, что угодно: и ветеринар, и фельдшер, врач. Но медики – самое простое! Может быть, он скот режет!

– Свиней! – предположил Морозов.

– Именно. Внутреннее строение организма свиньи похоже на строение организма человека.

Морозов помолчал, потом отошёл от мёртвой девушки. Его мутило. Он всегда очень тяжело переносил запах формалина. Слушая Ласточкина, который распинался про гематомы на лице и шее, про здоровые почки и печень, он пытался уловить хоть одну деталь, которая бы стала подтверждением его догадкам. Но всё тщетно. Ровно-преровно. И эта «ровность» есть константа.

Вдруг он замер. Потом резко развернулся и подошёл к трупу, который Ласточкин уже заботливо накрывал простынёй.

– А ну!

Он отдёрнул простыню и стал осматривать голову, двигаясь по кругу.

– На голове повреждений нет, - сказал судмедэксперт.

Морозов тут отчётливо вспомнил, как на той полянке Ласточкин, осматривая труп, осторожно убрал с шеи прядь волос, чтобы лучше рассмотреть следы от удавки.

«А волосы-то лежали неестественно аккуратно», - чуть улыбнулся Морозов.

– Чего лыбишься? – по-свойски спросил Ласточкин.

– На голове нет повреждений, - медленно произнёс Морозов.

– А ты и обрадовался!

– Я за целую голову, за длинные волосы. А, знаешь, Ласточкин, мне нравится, когда у женщин длинные волосы.

– Рад за тебя!

– У Воскобойниковой были довольно длинные локоны.

– Надеюсь, ты не некрофил? – язвительно поинтересовался Ласточкин.

– Я? – с деланным ужасом возмутился Морозов, а потом развеселился. – Именно некрофил! Как ты догадался?

Судмедэксперт, наблюдая за изменившимся Морозовы, сразу понял: тот что-то нарыл. Ему всегда нравился Морозов именно тем, что мог видеть то, что закрыто от других. Вот он, Ласточкин, труп изучил вдоль и поперёк, а так ничего и не понял. А Морозов – видно по его восторженному выражению лица – уже сделал выводы, и скоро, похоже, прольёт свет на эту тёмную историю

…

«Это женщина!» - хотелось крикнуть Морозову. Но кто будет слушать его догадки? Мало понять – важно доказать.

Он достал из сейфа фотографии трупа Воскобойниковой с места преступления и стал детально изучать. Конечно! Вот они, эти пряди, красиво и элегантно лежат на шее, закрывая раны.

Морозов достал документы, вгрызся в протоколы и мысленно стал перебирать найденные на полянке улики. Нож, скальпель – это обмусолили уже сотню раз. Небольшой квадратный платок! Со лёгкими следами крови Воскобойниковой.

А платок нашли немного в стороне. Такой платок сокурсники видели у Воскобойниковой. Она его как раз на шее носила!

Убийца, следуя своим эстетским принципам, мог бы его повязать на шею. Но… Но? Шею закрыл волосами; волосы у девчонки тяжёлые, обмасленные пылью, хорошо, плотно легли на тело.

Морозов встал и закрыл глаза. Он прорисовывал картину ещё раз. Вот труп привезли, положили, вот убрали полиэтилен, в который она была завёрнута. Локоны на шею положили… А…

– А платком нарыли изуродованное лицо! – прошептал Морозов. – Платок был лёгкий, и его отнесло в сторону ветром.

Без сомнений это дело рук женщины! Причём, не совсем выжившая из ума и умеющая тягу к прекрасному.

Распоротый живот опера обнаружили под платьем.

«Платье задрали, полоснули по животу, потом обратно одёрнули. Стоп! – Морозов напрягся. – Её задушили, а изуродовали спустя почти сутки. Не случайно. Чтобы избежать крови!»

Нет, лекции Ласточкина не прошли даром. Да и профессиональный опыт Морозова методично помогал ему найти в этом хаосе «полярную звезду».

«Когда человек умирает, сердце останавливается, а кровь густеет, - рассуждал Морозов. – Кровь уже не «разгоняется» по сосудам, а скапливается в венах и артериях. Жертву сразу резать не смысла – будет море крови. А это осложнит ситуацию, что убийце не нужно. Кровь подчиняется законам гравитации, скапливаясь в самой низкой точке организма. Если человек стоит – скапливается в ногах, если лежит на животе – в области груди и лица, если лежит на спине – в пояснице и ягодицах».

Воскобойникову задушили, когда она стояла! Значит, убийца был повыше ростом, иначе слишком будет много возни.

Морозов вновь задумался.

Убитый теряет тепло, прекращается сердцебиение. А что это значит? Кровь густеет и становится почти, как желе. После двенадцати часов на этих участках образуются голубоватые и фиолетовые пятна.

«Воскобойникова почти сутки лежала мёртвая, - рассуждал Морозов. – Но где?»

Где можно убить и держать труп, чтобы никто не заметил?

Он вдруг вспомнил, как однажды задержанный бомж при даче показаний чистосердечно признался, что вытащил бумажник из сумки, которая лежала в красной машине, «иномарка» какая-то. Ночью дело было. И машина стояла как раз в том месте, где нашли очередной подарочек «умного маньяка» - тело жертвы, изъеденное известью и серной кислотой. То есть труп привезли и подбросили. Как рассказывал бомж, водитель «иномарки» был мужик довольно высокий. Как в классическом кино, он был в плаще с капюшоном, и рассмотреть его лицо не представлялось возможным.

Стали активно искать красную «инормарку», нашли по описаниям в одной автомастерской, но Морозова и Шабалиным ранили, и хозяин мастерской сумел скрыться и замести следу. «Концы в воду! – кричал раздосадованный Шабалин. – Нас – в жопу!»

Но теперь была зацепка. Женщина! Не маленькая. Не слабенькая. Не глупенькая. И обожающая всё красивое.

Конечно, этого недостаточно. Но хоть что-то !

…

Уже на следующий день Морозов отправил Анну Зубову к соседям Воскобойниковой. «Узнай у бабулек, какая женщина к девчонке приходила!» - приказал Морозов.