Чтение онлайн

— Прости, прости, Еся. Я не потешался. Просто хочу проводить тебя, — Никита опустил корзинку и снова улыбнулся. И совсем уж не насмешливо. Есислава вздохнула и пошла вперед по дороге, давая свое молчаливое согласие. В сущности, ничего против компании Никиты она не имела. Юношей он был добрый и всегда на помощь спешил. Все в деревне о нем хорошо отзывались.

Никитка, в два шага нагнав ее, неожиданно спросил:

— Ты к нашему Ване неравнодушна, да?

Еся чуть на ровном месте не споткнулась.

— Ты что говоришь такое? — зашипела она.

— Да не отпирайся ты. Всё по тебе и так видно, — отмахнулся Никита. — А я тебе совсем не мил?

— Чего? — Есислава подумала, что ослышалась. Уже дважды, видимо, ослышалась.

— При виде Ваньки-дурочка ты краснеешь, как наливное яблочко, говорю. Нравится он тебе. А я? Мил ли я тебе, Есислава?

— Никитка, ты что ль белены объелся? Ежели мне Ваня по душе, то как ты мил быть можешь? Или же я что, обоих того самого, — Еся опасно прищурилась. За кого ее Никита держит? За девку распутную? Коли так, то она его сырыми тряпками и погонит сейчас. И пусть благодарит сердечно, что одежа в корзине чистая.

— Так, а ты, кажется, не согласна, что младший брат сердце украл. Значит, я могу попытать удачу.

Они остановились у деревянного забора Есиной избы. Отдавать корзинку Никита не спешил.

Он смягчился лицом и нежно улыбнулся.

— Запала ты мне в душу, Есислава. Ничего с этим поделать не могу. Даже если сердце твое отдано другому.

Еся хотела спросить, с чего вдруг он решил ей о чувствах поведать, но не осмелилась. Как заговорил он так серьезно о делах сердечных, так ей и не по себе сразу стало. Неопытной Есислава была в чувствах. Но…

Никиту она давно знала. Ещё когда он только учился со снастями обращаться. Она тогда шести лет отроду была. А потом часто они гуляли. Ребятней на санях катались, яблоки у купцов приезжих воровали. Поймали их тогда. Есю маменька выпороть хотела, а Никитка заступился. Сказал, что Есислава ни одного не взяла. Это он всё. Ох, как ему тогда досталось. Его батюшка об него розгу сломал. А Никита и ни пикнул. Зубы сжал, глаза зажмурил, и только слезы горькие текли по его пухлым юношеским щекам.

Потом Никитка возмужал: косая сажень в плечах, ладони здоровенные, борода аккуратная стала расти. Да всё никак не женился он. В деревни завидным женихом был, а носа-то от первых красавиц воротил. А от Еси не воротил. Это ж диво дивное.

— Никому оно не отдано, Никита, — Есислава улыбнулась старому другу.

От Ивана сердце билось быстрее, спору нет. Ярким он был как солнце, а Никитка вот — как гора надежным. Ваня в упор ее не видел. Всё за Васей бегал. А Никита сам пришел.

Еся была доброй и скромной девушкой, но отнюдь не глупой. Она прекрасно понимала, что нечего ловить ей с Иваном-то. Да и родителям он был не по нраву. Никто бы ее за Ваню не отдал. Так зачем толочь воду в ступе? Ну и что, что сердце рядом с ним замирает? Переболит да пройдет.

— Думай обо мне, Есислава, когда венок плести будешь. Пусть в мою сторону плывет, — Никита протянул ей корзинку.

— Хорошо, — она улыбнулась. Жар вдруг прилил к щекам. Еся забрала корзинку и смущенно опустила голову.

— Увидимся завтра на празднике?

— Я буду ждать тебя. Иди с Богом, Никитка.

Никита распрощался, да и повернул в сторону дома. Еся провожала его взглядом до тех пор, пока образ не растаял в летнем зное.

Есислава заскочила в избу, уронила корзинку на пол и прижала руки к груди. Вот уж сердечко из-за Никитки расшалилось! А недавно ведь от Ивана заходилось. Но Иван-то что, далек, как солнце. А Никита рядом. Руки протяни и вот он.

Еся так и растаяла от его признания. Никогда ей молодцы не говорили, что мила она им. А тут ещё и первый жених деревне! Ежели свататься придет, матушка чувств лишится! Такого ей зятя привела дочка.

Следующим днем, рано утром, как хлопотать по дому перестала, Еся подхватила своего брата Святогора и пошла в цветочное поле. Там все молодые девушки собирались сегодня плести венки к ночи Купальской.

Святогору этой зимой четыре исполнилось. Мальчиком он был жизнерадостным и любопытным. Однако непоседой не был. Слушался маменьку с полуслова, а в Есе души не чаял, как и она в нем.

— Святуша! — Вася вскочила с земли и кинулась к мальчишке, только завидела его вдалеке.

Любила она его очень. Василиса всех детей любила. Нравилось ей играть с ними, учить, нянчить. Но младших у Васи не было. И старших тоже. Одна она была у своих родителей.

Есислава отпустила руку братца, и тот кинулся к Васе. Она его принялась кружить, подкидывать, щекотать. А Святогор заливался. Хохот его детский песней разносился над полем.

— Утра доброго тебе, Алёнка, — Еся, придерживая сарафан, села на еще влажную от утренней росы траву.

— И тебе, и тебе, — меж пальцев девицы скользили зелные стебли. — Ты бери цветы вот. Мы с Васей собрали. Иван-да-марья гляди какой яркий. Красиво будет.

— Будет-будет, — согласилась Еся, оглаживая цветы разложенные на рушнике.

Венок на Ивана Купала принято было плести с особой тщательностью. Есислава не могла толком вспомнить, когда научилась этому ремеслу. Впитала его, видать, с молоком матери. Иного объяснения не найти было.

Вплетать нужно двенадцать видов цветов. И в конце обязательно по реке пустить его или под подушку положить. Тут уж кто чего хотел. Еся на жениха гадать собиралась. В какую сторону поплывет венок, оттуда и ждать суженого. Внимательно за венком следить надо, чтобы ответ на свое гадание не упустить.

Есислава вплетала в венок иван-да-марью, базилик, тысячелистник, зверобой, веточки березовые и другие растения, чтобы ровно двенадцать разных было.

Стебельки укладывались, сплетались меж собой в прекрасный круг. На поляне рядом женщины затянули песню. Еси мерещился маменькин голос.

Алёнка подхватила слова, а за ней и Василиса с Есиславой. Святогор прилег на колени Еси, устав скакать и гонять жуков да мошек, и уснул под складный запев.

Уж ближе к сумеркам закончили они. И раньше управились бы, да только по девичьи болтали. Да и Святогор спал сладко. Не хотелось будить его.

— Краса? — Алёнка надела свой венок на голову.

— Захар и так души в тебе не чает, а так и вовсе ослепнет от красоты, — звучали слова Васи совсем не так, как хотелось. Дразнила она Алёнку. А та ей взяла и язык показала.

Есислава рассмеялась, и тоже осторожно свой венок на голову надела. Пущай к Никитке плывет. Ведь он ее суженый. А ежели не он? Еси бы расстроиться такому исходу, но она только подумала, что Никите не по себе будет. А ей… Ну, коли не Никитка, так тому и быть. Всё ж не любила она его всем сердцем.