Чтение онлайн

– Госпожа, - обратился он ко мне однажды вечером, когда я обходила сад перед сном.
– Я садовничаю уже тридцать лет, но такого никогда не видел. Эта малышка - настоящее сокровище.

Лавра, которая как раз перелетала с розы на розу, проверяя их состояние, услышала комплимент и смущенно спряталась за лепесток.

– Она у нас скромная, - засмеялась я.
– Но трудолюбивая не по годам.

Утром третьей недели после появления Лавры я проснулась с необычным ощущением. В воздухе словно витало предчувствие чего-то важного, а магия под кожей покалывала сильнее обычного. Зефир беспокойно переминался с лапы на лапу, а его перья топорщились.

– Что такое, мальчик?
– погладила я его по голове.
– Чувствуешь что-то?

Грифончик негромко заскулил и посмотрел в сторону окна. Я подошла и выглянула наружу. Сад выглядел как обычно: Лавра уже порхала между цветами, Талион возился с новыми грядками. Но что-то определенно было не так.

– Госпожа!
– В дверь постучала взволнованная Лира.
– Простите, что беспокою так рано, но там... в лесу... Мирель говорит, что слышала странные звуки.

Я быстро оделась и спустилась вниз. В кухне собрались все слуги, и на их лицах читалось беспокойство.

– Какие звуки?
– спросила я у Мирель.

– Как будто кто-то плачет, - неуверенно ответила девушка.
– Но не человек. И голос такой печальный.

Элдан нервно помешивал кашу, которая сама собой не варилась в его руках. Это верный признак того, что повар сильно волновался.

– Может, просто ветер в ветвях?
– предположил он.
– Или олень какой...

– Нет, - покачала головой Мирель.
– Это определенно не олень. И звук шел из глубины леса, со стороны Старой поляны.

Зефир, который спустился за мной, вдруг резко поднял голову и заскрежетал клювом. Так он делал, когда чувствовал что-то магическое.

– Хорошо, - решительно сказала я.
– Я пойду посмотрю.

– Госпожа, это может быть опасно!
– испугалась Лира.

– Поэтому я возьму с собой Зефира. А вы оставайтесь дома и не волнуйтесь.

Честно говоря, мне самой было страшновато. Но ветеринарная практика научила меня одному: если животное страдает, нужно помочь, а не рассуждать о рисках. А интуиция подсказывала, что где-то в лесу действительно кто-то нуждается в помощи.

***

Старая поляна находилась примерно в километре от поместья, в самой чаще Лунного леса. Я шла по едва заметной тропинке, внимательно прислушиваясь. Зефир летел рядом, время от времени поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

Звук я услышала, когда до поляны оставалось метров двести. Мирель была права - это определенно был плач. Тихий, протяжный, полный такой безнадежности, что у меня сжалось сердце. И действительно не человеческий.

– Осторожно, - прошептала я Зефиру, и мы замедлили шаг.

Старая поляна представляла собой идеальный круг, окруженный древними дубами. Трава здесь росла особенно зеленая, а цветы - особенно яркие. Место силы, как сказал бы Талион. И посреди этого магического круга лежало существо, которое заставило меня забыть обо всем.

Единорог.

Настоящий, живой единорог. Белоснежный, как первый снег, с серебристой гривой, которая переливалась в утренних лучах солнца. Его рог - спиральный, перламутровый - тускло мерцал. А из-под передней ноги сочилась кровь, окрашивая траву в алый цвет.

– О боже, - выдохнула я.

Единорог поднял голову при звуке моего голоса. Его глаза - огромные, темно-синие, как ночное небо - смотрели с такой болью и одновременно такой мудростью, что я почувствовала, как по щекам катятся слезы.

Он попытался встать, но тут же упал обратно, издав тихий стон. Рана была глубокой, возможно, след от когтей какого-то крупного хищника.

Я медленно подошла ближе, стараясь не делать резких движений. В институте нас учили, что раненые животные особенно опасны, но интуиция подсказывала: это существо не причинит мне вреда.

– Привет, красавец, - тихо заговорила я, присаживаясь на колени в нескольких шагах от него.
– Что с тобой случилось?

Единорог внимательно посмотрел на меня, затем на Зефира, который осторожно приземлился рядом. Казалось, он оценивает можно ли нам доверять.

Затем произошло нечто удивительное. В моей голове зазвучал голос - мелодичный, печальный, определенно мужской:

«Ты слышишь меня?».

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Ты говоришь со мной? Мысленно?

«Да. Ты обладаешь даром. Немногие люди могут слышать наш голос».

– Как тебя зовут?
– спросила я, осторожно приближаясь.

«Луминос. А ты - целительница. Я чувствую твою магию».

– Эйрин. Можно я посмотрю на твою рану?

Луминос колебался.

«Мы не доверяем людям. Слишком много зла видели от вашего рода».

– Я понимаю, - кивнула я.
– Но я хочу помочь.

Единорог долго смотрел мне в глаза, словно читал душу. Наконец, он медленно кивнул.

«Теневой волк. Напал три дня назад. Я сражался. Волк убежал, но рана... Она не заживает. В ней темная магия».

Я осторожно подползла ближе и осмотрела повреждение. Рана была действительно серьезной - три глубоких параллельных разреза, как от когтей. И вокруг них кожа имела странный сероватый оттенок.

– Темная магия мешает заживлению, - пробормотала я.
– Нужно сначала очистить рану, а потом лечить.

«Ты сможешь? Обычные целители не справляются с темной магией».

– Не знаю, - честно ответила я.
– Но попробую.

Я положила руки на рану и сосредоточилась. Сначала попыталась почувствовать темную магию. Она ощущалась как что-то холодное, липкое, неправильное. Затем начала медленно пропускать через себя целительную энергию.

Ладони засветились привычным золотым светом, но как только он коснулся раны, что-то словно толкнуло меня изнутри. Свет стал ярче, теплее, и я почувствовала, как что-то меняется.

Темнота стала отступать. Медленно, упорно сопротивляясь, но отступать. А вместе с ней начала затягиваться и рана.

Процесс занял больше получаса. Когда я наконец убрала руки, то почувствовала такую усталость, будто пробежала марафон. Но рана исчезла. На белоснежной шкуре Луминоса не осталось и следа от повреждения.