Чтение онлайн

Я кивнула, и он налил мне в хрустальный бокал. Вино действительно было превосходным – холодным, с нотками меда и чего-то минерального.

– Благодарю за письмо, – начал он, отставив свой бокал. – Ваша метафора о цветах на выжженной земле… занятна. Наводит на мысли о фениксах. Или о сорняках, которые прорастают первыми. К какому классу относите себя вы?

Прямо в лоб. Игра началась без прелюдий.

– К классу выживших, – парировала я, сделав глоток вина. – А выжившие используют любую возможность. Даже пепел может стать удобрением. Вы же предоставили мне образцы почвы… редкого качества, надо сказать. Черная корица. Это не просто специя. В высоких дозах ее дым используется магами для видений. Вы проверяли границы моих знаний?

Он наклонил голову, и в его глазах вспыхнул живой интерес.

– Возможно. Или я просто предлагаю партнеру лучший товар. Ваше умение опознать ее истинную природу лишь подтверждает правильность моего выбора. А что насчет золотого перца?

– Пряность королей и параноиков, – сказала я, вспоминая прочитанное в одной из книг из библиотеки дяди. – Его золотой пигмент нейтрализует большинство известных ядов. Блюдо, приправленное им, безопасно для любого монарха. Или для любого, кто боится быть отравленным.

Наступила пауза, наполненная лишь шепотом воды и стрекотанием невидимых насекомых.

– Вы… постоянно удивляете, мисс Лейн, – наконец произнес Каэлен, и в его голосе прозвучала неподдельная, почти что теплая нота. – Глубина ваших познаний столь же обширна, сколь и бессистемна. Как пазл, собранный из наборов разных эпох и мастеров. Это сводит с ума любого, кто попытается увидеть целостную картину.

– Может, картина и не должна быть целостной? – рискнула я. – Может, это и есть ее суть – мозаика. Абстракция.

– Драконы ненавидят абстракции, – он отрезал, и его взгляд стал острым, как клинок. – Мы любим конкретику. Факты. Сокровища, которые можно потрогать. Истины, которые можно положить в свою копилку знаний. Ваша истина, мисс Лейн, ускользает. И это делает ее для меня ценнее всех черных кориц и золотых перцев на свете.

Сердце заколотилось где-то в горле. Он говорил об этом так просто, так естественно, как будто обсуждал погоду. Без угроз, но и без возможности отступления.

– Моя истина, – сказала я тихо, глядя на вино в бокале, – это «Золотой цыпленок». Мои оладьи. Мои счета. Люди, которые мне доверяют. Все остальное… пепел и обрывки.

– И тем не менее, из этого пепла вы создали нечто удивительное, – он откинулся на спинку стула, изучая меня. – Вы не боитесь меня сегодня. Вам любопытно. Я чувствую это.

Я подняла на него глаза. И, черт возьми, он был прав. Страх отступил, сменившись азартом. Этот разговор, этот поединок умов, был самым стимулирующим, что случалось со мной за все время в этом мире.

– Может быть, – призналась я. – Возможно, мне тоже интересно, что за дракон любит зимние сады и вино с эльфийских уступов.

На его губах дрогнула настоящая улыбка. Не насмешливая, а заинтригованная.

– Тогда позвольте предложить вам сделку, – сказал он, и его голос стал тише, доверительнее. – Не только по специям. Каждую неделю – один такой ужин. Вы рассказываете мне… что-нибудь. Историю, факт, идею из вашего уникального… архива. А я, в свою очередь, предлагаю вам ресурсы, защиту и ответ на один мой вопрос. Всего на один. И вы можете не отвечать на него, если сочтете нужным. Но сам факт отказа будет для меня ответом.

Это был гениальный ход. Регулярные встречи. Постоянный контакт. Возможность копить свои «сокровища» – знания обо мне. И легальный способ задавать вопросы, на которые я, возможно, даже не смогу ответить, не выдав себя.

Я медленно выдохнула. Риск был колоссальным. Но и возможности… Возможности были безграничны. Его защита, его ресурсы. Доступ к информации, к которой у меня никогда не было бы пути.

– А если моя история покажется вам скучной? – спросила я, играя на времени.

– Сомневаюсь, что это возможно, – он покачал головой. – Но в таком случае, я просто останусь вашим деловым партнером по специям. Охота… будет отложена. Но не отменена.

Честно. По крайней мере, в рамках этой игры.

Я посмотрела вокруг – на этот искусственный, прекрасный, дышащий магией мир, который он создал для себя. А потом представила свой шумный, пахнущий жареным луком и теплым хлебом «Золотой цыплёнок». Два полюса. И я где-то посередине.

– Хорошо, – сказала я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. – Я согласна. Один ужин в неделю. Одна история. Один ваш вопрос.

Его глаза вспыхнули, словно в них на мгновение отразилось пламя.

– Прекрасно.

В этот момент слуги внесли блюда. Ужин начался. Мы говорили о торговых путях, о качестве муки в этом сезоне, о новых налогах от городского совета. Ни слова о загадках или охоте. Это была светская беседа двух партнеров. Но под ней, как подо льдом реки, текли совсем иные, темные и опасные воды.

Когда я, спустя два часа, покидала «Логово», завернувшись в плащ, в кармане у меня лежал контракт на поставку специй с очень выгодными для меня условиями. А в голове – воспоминание о его последнем вопросе, заданном уже на прощание, у самых дверей:

– Ваша история на следующую неделю, мисс Лейн… она будет о фениксах или о сорняках?

Я тогда посмотрела ему прямо в его драконьи глаза и ответила:

– О дрожжах. Без них не будет ни хлеба, ни эля. Кажется, это то, что фундаментально меняет мир, оставаясь при этом совершенно незаметным.

Он рассмеялся. Тихим, бархатным, совершенно человеческим смехом. И это было страшнее любой угрозы.

Я шла через темную улицу к светящимся окнам своего кафе, понимая, что только что заключила сделку, последствия которой были мне неведомы. Но одно я знала точно: я не была больше просто жертвой обстоятельств или мишенью для охоты.

Я была игроком. И партия только начиналась.

Неделя между ужинами тянулась с непривычной двойственностью. С одной стороны, знакомый, спасительный хаос «Золотого цыпленка»: утренняя выпечка, шумные посетители, вечерняя уборка. С другой – постоянное, назойливое ощущение, будто за мной наблюдают. Я ловила себя на том, что вглядываюсь в тени на противоположной стороне улицы, искала знакомый профиль Ториана в толпе на рынке. Ничего. Но чувство не проходило. Это была игра на нервах, и Каэлен играл в нее мастерски, даже не появляясь на сцене.