Чтение онлайн

Свидетельницей оказалась она. Кто бы подумал, что кроме леди Каталины кто-то ещё осмелится щеголять по-мужски в брюках и кепке? Город привык: магичка живёт сама по себе, ни с кем не считается и одевается по какой-то дикой моде. Но теперь, здесь и сейчас, объявилась ещё одна леди — тоже в мужском наряде.

Пока мужчины, ворча и ругаясь, возвращались к работе, «один из них» ловко ускользнул. Уже за углом дома беглец сорвал кепку — и оказалось, что это молодая женщина. На вид лет двадцати пяти; бежала так, будто спасалась от самой смерти. Копна пшеничных волос рассыпалась по спине, но она не оглядывалась: нужно было успеть раньше, чем поползут слухи.

Минут через тридцать в тёмном кабинете градоначальника раздался визгливый, до боли знакомый голос — истинная Каталина кипела от злости. С отвращением стянула с себя мужскую жилетку, швырнула в угол и, сверкая глазами, выпалила:

— Я больше так не могу! Что она сделала с особняком? Я даже войти не смогла! Представляешь, папенька? Она всё испортила!

— Что ты пытаешься мне сказать, дочь? — голос Дельмариса прозвучал как падающий лёд.

Он подался вперёд, как хищник перед прыжком, и негромко, отчётливо произнёс:

— На рассвете мы должны передать шкатулку с древними амулетами одному человеку. Иначе нас упекут в каменный мешок — надолго. Ты меня поняла?

— Но… но я не виновата! Это всё та су…

— Каталина! — он резко перебил её и вскочил из-за стола. — Этот спектакль затянулся. Ты должна была выведать её секрет, перехватить управление поместьем и Источником. А вместо этого ты ежедневно ноешь! Не кажется ли тебе, дорогая, что твоя двоюродная сестра и усерднее, и одарённее тебя?

Щёки девушки вспыхнули от обиды. В глазах полыхнули злость и ненависть; миловидная аристократка в одно мгновение превратилась в злобную мегеру.

Из угла комнаты за сценой, затаившись, наблюдал вечно спящий градоначальник. Его громкий храп уже давно стих, но ни Каталина, ни её отец не заметили лишних ушей.

С круглыми от изумления глазами чиновник впитывал каждое слово. Он не то чтобы жаловал магичку из поместья у Источника, но и такие подлости ему были не по вкусу.

С какой стати его кабинет превратился в штаб заговорщиков?

Он старался не дышать и ждал, когда они уберутся. Потом — пойдёт и всё расскажет. Вопрос лишь в том, кому, чтобы его не заподозрили в соучастии?

Задумался так, что прозевал момент ухода Дельмарисов. Спохватился уже при полной луне: выскочил на улицу и стал оглядываться.

«Вот бы найти Хранителя… Он куда могущественнее всяких стихийников. Только как его сыскать?» — мрачно подумал градоначальник.

Улицы пустели: горожане зажигали лампы и расходились по домам. Стройка у Источника занимала почти всех, но одного жителя волновало совсем иное.

Невысокий градоначальник прищурился, вытянул шею, как любопытная курица, и вгляделся в фигуру спешащего человека.

Он радостно крякнул, узнав по торопливой походке лекаря Буво, и вприпрыжку поспешил его догнать.

Слово за слово — и вот они уже мнутся перед Тиссарой, смущённые, словно два жениха.

— И зачем вам мой брат? — недовольно прищурилась она. — Чем таким важным вы располагаете, чтобы тревожить Хранителя?

— Леди… кхм. Мне, конечно, неловко вас беспокоить, но я не знаю, как иначе до него добраться, — промямлил градоначальник.

— У Каталины Дельмарис в особняке поискать не пробовали? — хмыкнула Тиссара, вспоминая, как несколько дней назад Данте обходил дом и собирал опасные безделушки, о которые его возлюбленная могла порезаться в запале своей деятельности.

— В том-то и моя тревога, — шумно сглотнул и добавил:

— Я не уверен, что та, кого мы все зовём Каталиной Дельмарис, — подлинная.

К рассвету Тиссара разыскала брата и пересказала всё услышанное. А утром ей самой пришлось столкнуться с лжеКаталиной.

С утра я отнесла лекарю новую партию заражённых артефактов и заодно заглянула к Гору. Так хотелось рассказать, как преобразился наш дом — настоящее чудо. Но Гор, нахмурившись, колдовал над глиняным горшком, пытаясь разбудить крошечный росток, и не сразу меня заметил.

Интересно кто принёс ему этот цветок и, главное, кто научил так с ним обращаться?

Вид полулежащего парня на белых простынях, с дрожащими пальцами над крохотным горшком, больно кольнул сердце. Я слишком ярко вспомнила, как он сюда попал, и прикусила щёку изнутри. Всё, — по сути, — из-за меня. Точнее, из-за одной конкретной семьи — моей. Похоже, запас их подлостей ещё не иссяк.

Как же не хватает сведений о том, как моя бабушка — сестра Дельмариса — оказалась в немагическом мире… и как здесь очутилась я. Я знаю, что это был её ритуал, но воспоминания о Каталине достались слишком выборочно: ни того, как он проводился, ни зачем понадобилась именно я, — я так и не увидела.

И вообще, с чего я решила, что Каталина именно в моём мире? Только потому, что упомянула мою бабушку?

Странно… Я сжала кулаки, чтобы в сотый раз не просить у Гора прощения за свою родню. При всём радостном блеске в его глазах я чувствовала себя обманщицей. Наверное, было бы честнее отправить его к матери — пусть простая жизнь охранника харчевни, но хотя бы без опасности на каждом углу.

— Чем занят? — решила отвлечь и его, и себя.

— Пытаюсь разбудить этого ворчуна, — с досадой указал парень на горшок. — Капризничает, никак не пробьётся сквозь почву.

— Ого, разговариваешь с растениями? — невольно улыбнулась я. Сразу вспомнила наши прежние, тёплые разговоры о магии и маленьких победах.

Присев на табурет у изголовья, протянула ему медальон на шнурке:

— Держи. Это тебе. Нашла шкатулку над камином — была запечатана, но удалось вскрыть. Внутри лежали такие кулоны. Я зарядилa их своей силой и отдала лекарю на изучение. Говорит, это древние накопители магии жизни. Могут ускорить восстановление магических каналов. Один я припасла для тебя.

Я затаила дыхание. Он молчал, долго глядел на кулон, потом неловко кашлянул и коснулся моего плеча — осторожно, будто боялся причинить боль.

— Госпожа… я подвёл вас, — выдавил Гор, вспыхнув до корней волос. — Не остановил вора. Пойму, если вы откажетесь от нашего сотрудничества. Вам нужен кто-то смелее, а не Гор, сын Алетты. Я не выполнил свою часть…

Смех почти сорвался с моих губ — от облегчения, — но я лишь крепко обняла его и уткнулась носом в грудь.

Мы с ним так были похожи, двое виноватых, до смерти боящихся разочаровать друг друга.