Чтение онлайн

Он стремительно обхватил ее и прижал к себе. Его поцелуй вышел несколько неловким, а его пальцы запутались в тесемках фартука на ее спине. Раздался громкий стук в дверь, заставив их оторваться друг от друга.

– Господин доктор Мёбиус! – кричала Герта. – Скорее сюда. Сильное кровотечение…

– Со мной все в порядке. – Китти как-то рассеянно улыбалась. – Как мило с вашей стороны, что вы зашли. Мицци! Ну, где ты? Принеси нам чай. И немного печенья. Что? Нет муки? Ну это смешно. Мы же не какие-нибудь там…

Мари видела, как Пауль сощурил глаза, его лицо выражало крайнее беспокойство. Он хорошо знал свою младшую сестру, склонную к истерическим излияниям, переходящим потом в депрессию. Алисия тоже сдержанно вздохнула и незаметно кивнула Мари. Сейчас требовалось проявить терпение и внимание.

– Ах, ну наконец-то мой любимый Поль опять со мной, – уже в который раз проговорила Китти и обняла брата, севшего на кушетку рядом с ней. – Как же мне тебя не хватало, сердце мое. Не знаю, как я пережила это время без тебя. Ты уже видел мою Хенни?

– Только на фотографии.

– О, тогда пойдем в детскую… Фрау Зоммервайлер? А что у нас делает Хенни? Спит? К нам приехал ее дядюшка Пауль.

Все пошли за ней в детскую, где нянька спокойно сидела со своим вязаньем в руках, а Хенни спала в своей кроватке, сытая и довольная.

– Не буди ее, Китти, – попросил Пауль. – Дай я просто посмотрю на нее. Какое у нее румяное личико. Лежит в своем уютном маленьком гнездышке.

«Ах, у него почти не было времени побыть с собственными детьми, поиграть с ними, – с горечью подумала Мари. – Какая же неудачная вышла встреча. Мы так радовались, что проведем вместе несколько дней, но все получилось совсем иначе».

Китти болтала без умолку, спрашивала, видел ли Пауль белокурые завитки волос Хенни, рассказывала о том, что у малышки уже появились четыре маленьких и острых, как у мышки, зубика, а пухлые щечки достались ей от папы.

Внезапно Китти замолчала, улыбка застыла на ее лице, в то время как она отсутствующим взглядом смотрела в окно. Снова похолодало: в воздухе кружились снежинки, отчего луга покрылись белесой паутиной.

– Альфонс погиб, – тихо произнесла она, обращаясь в пустоту. – Он умер за наше отечество. Как и многие другие. Правда, Поль? В конце концов, я не имею права ныть, когда тысячи женщин во всей Европе тоже теряют своих мужей.

Пауль кивнул и посмотрел в сторону Алисии, которая с тревогой наблюдала за своей дочерью. Мари обняла Китти и погладила ее по щеке. Китти прижалась к своей золовке, ведь она была ее самой лучшей, самой дорогой подругой. Мари всегда знала, что у нее на сердце. Только Мари понимает ее…

– Пойдем, Китти. Попьем чаю. А здесь мы можем разбудить Хенни.

– Да, ты права, – пробормотала Китти. – Давай пить чай. Этот дурацкий мятный чай, от которого во рту остается неприятный привкус. Альфонс не любил чай… Он всегда пил только кофе с молоком. «Cafe au lait», как он всегда говорил. Он напомнил мне, как мы гуляли по Парижу. Ах, он купил тогда для меня такие замечательные картины у Канвайлера…

Мари осторожно подвела ее к кушетке Рекамье, усадила и налила ей чаю. Китти держала чашку в руке, не отпивая, и рассказывала о последнем свидании с Альфонсом. Как он до безумия любил свою маленькую дочь, как постоянно носил ее на руках. Как он хотел, чтобы у него было три или четыре дочери. Он был таким милым и нежным, как никогда раньше. И одновременно задумчивым. А иногда даже грустным.

– Он обещал написать большое письмо к Рождеству, но прислал только открытку, ужасно маленькую открытку с какой-то дурацкой елкой…

Наконец осознание страшной правды настигло Китти. Чашка выпала у нее из рук, рыдая, она упала на грудь Мари, все ее тело судорожно вздрагивало. Мари обнимала ее и укачивала, как ребенка.

– Мы здесь, Китти, – шептала она ей на ухо. – Мы все с тобой. Ты не одна, ты наша единственная, милая, любимая Китти…

– Слава богу, – тихо сказала Алисия Паулю, смотревшему на женщин растроганно и в то же время очарованно. – Первый рубеж взят. Как ты думаешь, Пауль? Не взять ли нам ее с собой на виллу?

– Обязательно, мама. Мы ни в коем случае не должны оставлять ее здесь одну.

Китти плакала не очень долго, вскоре она попросила носовой платок и сказала, что, пока жива, всегда будет любить Альфонса. Ей захотелось немедленно пойти к письменному столу, чтобы прочитать его письма. Мари пошла с ней. Сначала она беспомощно застыла, столкнувшись с беспорядком, царившим у Китти в секретере, но затем предложила ей сложить все письма в одну коробку.

– Китти, мы возьмем тебя с собой на виллу. Там мы все будем вместе, ты и Хенни, мама и папа, Лиза, Пауль и я. А Хенни будет так рада побыть вместе с Додо и Лео.

– Да, – рассеянно молвила Китти, уронив письмо, которое она только что развернула. – Все снова будет так, как прежде. Правда ведь? Даже лучше…

Элизабет пришла как раз вовремя, она помогла упаковать вещи. Китти собиралась взять с собой слишком много всего: большая часть вещей явно была лишней.

– Тогда ты поведешь машину, Лиза, – попросил Пауль и взял Мари за руку. – Нужно перевезти кучу сумок, так что мы с Мари лучше пойдем пешком.

– Мы же можем забрать вещи Китти попозже, – вмешалась Алисия, но когда она увидела, как супруги стоят, взявшись за руки, сразу все поняла. – Конечно, хорошая идея, Пауль. Ты ведь не видел наш Аугсбург почти год. Многих магазинов больше нет, а на улицах… Только ни в коем случае не ходите по переулкам старого города.

– Не волнуйся, мама.

На крышах и карнизах старых патрицианских домов, свидетелей многовекового процветания Фуггеров, еще оставалось немного снега. Тесно прижавшись друг к другу, усталыми глазами стариков они взирают теперь на все, что происходит в городе, полные решимости выдержать и войну, и невзгоды нового времени. Пауль не отпускал руку Мари. Они медленно прогуливались по мостовой, смотрели друг на друга и улыбались. Их переполняло счастье, что они снова рядом.

– Все осталось на прежнем месте, – пошутил Пауль, указывая на шпили башен собора, мимо которого они проходили. – Конечно, некоторых магазинов нет, и витрины почти пустые, но в остальном…

Мари согласилась. Конечно, здесь, в империи, можно не бояться разрухи, но вот голода и холода…

– В бедных кварталах свирепствуют брюшной тиф, дизентерия, чахотка. Люди пухнут от голода… А сколько младенцев, детей, стариков умерло этой зимой. И мы почти ничего не можем сделать. Картофель сгнил на корню, и здесь, на вилле, мы едим репу и консервированные овощи из банок. По продуктовым карточкам дают все меньше и меньше, а те, у кого нет денег, не могут купить даже самое необходимое.