Чтение онлайн

— Это… это все инсинуации, — прошипела она, но ее голос уже не был таким уверенным. — Вы ничего не докажете.

— О, я и не собираюсь ничего доказывать, — я повернулась к ней, и на моем лице, я уверена, была самая холодная улыбка, на которую я была способна. — Зачем? Я ведь не собираюсь устраивать вам публичную порку.

Она удивленно посмотрела на меня. Она ждала криков, угроз, скандала. А я предложила ей нечто совершенно иное.

— Я хочу предложить вам выбор, Мирта, — сказала я тихо, почти по-дружески. — У вас есть два пути.

Я подошла к ней совсем близко, заглядывая ей в глаза.

— Путь первый. Вы прямо сейчас идете в свою комнату. Собираете свои вещи. И уходите из этого дома. Тихо, без скандала. Я, в свою очередь, забуду обо всем, что здесь видела и слышала. Я скажу лорду, что вы уехали по семейным обстоятельствам. Вы получите хорошее выходное пособие. Ваша репутация не пострадает. Вы легко найдете себе другое место.

Она смотрела на меня, не веря своим ушам. Это было слишком… просто. Слишком милосердно.

— А путь второй? — выдавила она.

Моя улыбка стала шире.

— А путь второй… Я иду к лорду Алистеру. Но не с пустыми словами. Я иду к нему вместе с мистером Флетчером и его гроссбухом. Мы проводим полную ревизию. Мы вскрываем каждый мешок, пересчитываем каждую банку, проверяем каждую накладную за последние три года, что вы здесь служите. Я почти уверена, что мы найдем много интересного. И когда мы найдем… когда мы докажем, что вы систематически обворовывали этот дом, обманывали своего хозяина…

Я сделала паузу, давая ей возможность в полной мере представить себе эту картину.

— …тогда это будет уже не мое дело. Это будет дело лорда. А лорд Вудсборн, как я слышала, очень не любит, когда его обманывают. Особенно в том, что касается денег. Я не знаю, что он с вами сделает. Может, просто вышвырнет на улицу с позором. А может, решит устроить показательный процесс и отправит вас в тюрьму. Вы ведь знаете, что делают с ворами в тюрьме, Мирта?

На ее лице не осталось и капли крови. Она стояла передо мной, как соляной столб, и ее глаза были полны неподдельного, животного ужаса. Она знала своего хозяина. И она знала, что я не блефую.

— Так что вы выбираете, Мирта? — спросила я мягко. — Тихое, достойное прощание? Или суд лорда?

Она молчала, тяжело дыша. В ее голове, я видела это, шла отчаянная борьба. Гордость, ненависть ко мне, страх…

— Но… куда я пойду? — прошептала она. Это был последний, слабый всплеск сопротивления.

— Это уже не моя забота, — ответила я все так же спокойно. — Я даю вам час, чтобы собрать вещи. И еще. Все, что вы украли и не успели продать, — деньги, драгоценности, если таковые имеются, — вы оставите на столе в своей комнате. Это будет ваша… компенсация за мое молчание. Иначе сделка недействительна.

Я развернулась и пошла к выходу. У самой двери я остановилась.

— Ах, да, Мирта. Я уверена, вы понимаете, что если вы попытаетесь очернить меня перед уходом или рассказать кому-то свою версию событий… Я сразу перейду ко второму варианту. И поверьте, я найду вас, где бы вы ни были.

Я вышла, не дожидаясь ответа. Я знала, что она выберет. Страх за свою шкуру всегда побеждает гордость.

Я не чувствовала триумфа. Только холодное, ледяное удовлетворение. Я убрала главную занозу. Обезглавила оппозицию. И я сделала это не криком, а умом. Тихо, чисто, без лишних свидетелей.

Через час я увидела из окна своей спальни, как по подъездной аллее, сгорбившись, с небольшим узелком в руках, уходит Мирта. Она ни разу не оглянулась.

В доме Вудсборн началась новая эра. И все знали, кто теперь здесь настоящая хозяйка.

Уход Мирты, тихий и бесславный, произвел на прислугу ошеломляющий эффект. Никто не понимал, что произошло. Не было ни скандала, ни криков, ни публичных обвинений. Просто однажды утром самая влиятельная и грозная женщина в доме исчезла.

Мистер Флетчер сухо сообщил, что экономка уехала по срочным семейным делам и больше не вернется. Но все всё понимали. Вернее, они понимали главное: тихая, забитая леди Вудсборн, которую они привыкли презирать, оказалась не такой уж и тихой.

В доме воцарилась напряженная, выжидательная атмосфера. Слуги смотрели на меня с опаской и плохо скрытым страхом. Их лень и саботаж как рукой сняло. Полы блестели, серебро сияло, а пыль боялась опуститься на полированные поверхности. Я ничего не говорила, не отдавала новых приказов. Я просто наблюдала, как страх оказался лучшим управляющим, чем болтливая и вороватая Мирта.

Но порядок в доме был лишь частью моего плана. Мне нужно было место силы. Место, где я могла бы не только восстанавливать поместье, но и восстанавливать себя. И я знала, где оно.

За домом, скрытый за заросшей живой изгородью, находился старый розарий. Мадам Леклер упоминала, что его очень любила мать Алистера. Сейчас это было печальное зрелище. Некогда аккуратные дорожки заросли сорняками, статуи покрылись мхом, а сами розы… Большинство кустов погибло, превратившись в сухие, колючие скелеты. Лишь несколько самых выносливых еще цеплялись за жизнь, выбрасывая редкие, чахлые побеги.

Это было идеальное место. Символ запустения, который я должна была превратить в символ возрождения.

На следующий день после изгнания Мирты, облачившись в свое старое, порванное «тренировочное» платье — рабочий костюм от мадам Леклер еще не был готов, — я направилась в сад. В сарае я нашла ржавые, но еще крепкие секатор и мотыгу. С этими нехитрыми инструментами я пришла в розарий.

Я начала с самого простого — с прополки. Я опустилась на колени на влажную землю и принялась выдирать сорняки, опутавшие подножия мертвых кустов. Работа была тяжелой, монотонной. Мое неподготовленное тело протестовало. Спина ныла, колени болели, а пальцы, не привыкшие к грубому труду, быстро покрылись царапинами.

Через час я услышала за спиной шаги.

— Миледи?

Я обернулась. Передо мной, переминаясь с ноги на ногу, стоял главный садовник, пожилой, кряжистый мужчина по имени Артур, которого я до этого видела лишь мельком. Его обветренное лицо выражало крайнюю степень изумления.

— Что вы делаете, миледи? — повторил он, глядя на мои грязные руки и кучу вырванных сорняков. — Это не женское дело! Позвольте, я…

— Спасибо, Артур, — прервала я его. — Но я хочу сделать это сама.