Чтение онлайн

«Свечи. Текущий расход: 30 коробок в месяц. Закупается по 6 пенсов. Итого: 180 пенсов. Оптимальный расход (при условии использования более качественного воска, который горит дольше): 20 коробок. Закупается по 7 пенсов. Итого: 140 пенсов. Экономия: 40 пенсов в месяц».

Я работала всю ночь. Я анализировала все: от стоимости овса для лошадей до расхода дров на отопление. Я не просто сокращала расходы. Я предлагала пути оптимизации. Заменить дорогих, но недобросовестных поставщиков на более дешевых и честных с городского рынка. Ввести строгий учет продуктов на кухне. Использовать более экономичные материалы.

Под утро передо мной лежал готовый документ. Десять листов, исписанных моим четким, убористым почерком. С таблицами, расчетами, выводами.

В конце я подвела итог.

«Общая ежемесячная экономия при внедрении предложенных мер составит, по предварительным оценкам, не менее тридцати трех процентов от текущих расходов на содержание поместья, без потери в качестве жизни и с повышением эффективности работы персонала».

Сократить расходы на треть. На треть! Это была не просто экономия. Это была целая финансовая революция.

Тем же вечером, когда я знала, что Алистер у себя, я подошла к двери его кабинета. Я не стала стучать. Я просто тихонько приоткрыла дверь. Он сидел за столом, погруженный в свои бумаги, и даже не заметил меня.

Я вошла, положила свою бухгалтерскую книгу на самый край его огромного стола, прямо рядом с его рукой.

Он вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Его глаза встретились с моими.

— Что это? — спросил он.

— Это то, в чем, по-вашему, не разбираются женщины, — ответила я тихо. — Можете не читать. Можете выбросить в камин. Решать вам.

И, не говоря больше ни слова, я развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Я не знала, посмотрит ли он. Но я сделала свой ход. Я положила на стол не эмоции, не просьбы, не обвинения. Я положила на стол холодные, неопровержимые факты.

И теперь я ждала. Ждала его реакции. Потому что я знала: после этой ночи он больше никогда не сможет сказать, что финансы — это не женское дело.

Следующий день прошел в оглушительной тишине. Алистер не вышел к завтраку. Дженнингс сообщил, что лорд всю ночь работал и приказал его не беспокоить. Я знала, над чем он «работал». Он изучал мой отчет. Перепроверял каждую цифру. Сравнивал с отчетами Флетчера. Я почти физически ощущала, как за массивной дверью его кабинета скрипят шестеренки его мозга, пытаясь осознать то, что он увидел. Ха! Толи ещё будет!

Я провела утро как обычно — пробежка, завтрак и работа в розарии. Но я не могла сосредоточиться. Я то и дело бросала взгляды на окна его кабинета. Тяжелые шторы были плотно задернуты. Он засел в своей крепости. Что он там так долго делает? Рвет и мечет от того, что женщина посмела указать на его ошибки? Или… признает мою правоту?

Я чувствовала себя так, словно подложила под дом бомбу с часовым механизмом и теперь ждала взрыва.

После обеда напряжение стало почти невыносимым. Слуги передвигались на цыпочках, боясь издать лишний звук. Даже солнце, казалось, светило как-то неуверенно, прячась за облаками.

А потом он вышел.

Я как раз подвязывала плетистую розу к новой шпалере, которую мне смастерил Артур. Я услышала скрип гравия на дорожке и замерла. Я не обернулась. Я просто ждала.

Он подошел и остановился в нескольких шагах от меня. Я чувствовала его присутствие спиной. Он молчал. Долго.

— Розы цветут, — сказал он наконец.

Его голос был странным. Тихим, ровным, без привычного льда.

— Да, — ответила я, не поворачиваясь. Я продолжала аккуратно обвязывать гибкий стебель бечевкой. — Я же говорила, что они проснутся.

Он сделал еще шаг. Теперь он стоял почти рядом со мной. Я мельком взглянула на него. Он был без сюртука, в одной белоснежной рубашке с закатанными рукавами. И он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени. Он действительно не спал всю ночь.

— Я прочитал, — сказал он.

Я завязала последний узелок и только тогда медленно выпрямилась и повернулась к нему. В руках он держал мою бухгалтерскую книгу.

— И что вы думаете? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично.

Он смотрел не на меня. Он смотрел на книгу в своих руках, словно видел ее впервые.

— Я думал, вы просто играете, — произнес он глухо. — Каприз. Новая причуда скучающей леди. Беготня по парку, диета, цветы… Я ждал, когда вам это надоест.

— И как, дождались?

Он поднял на меня глаза. И я снова увидела в них то, что увидела в тот день в розарии. Не лед. А что-то живое. Что-то человеческое.

— Нет, — он покачал головой. — Не дождался. Вместо этого я получил… лучший отчёт в своей жизни.

Он протянул мне книгу.

— Я провел всю ночь, сверяя ваши цифры с отчетами Флетчера, — продолжил он. — Я вызвал его в пять утра. Он был не очень доволен.

— Могу себе представить, — сухо заметила я.

— Мы проверяли все. Каждую позицию. Каждого поставщика. Ваши расчеты… они не просто верны. Они убийственно точны.

Он сделал паузу, и эта пауза была красноречивее любых слов. Я видела, как тяжело ему дается это признание. Для такого гордого, самоуверенного человека, как Алистер, признать свою ошибку, да еще и перед женщиной, которую он считал ничтожеством, было сродни пытке.

— Я был неправ, — сказал он наконец. Просто, без всяких предисловий. Три слова, которые, я была уверена, он не произносил никогда в своей жизни.

Я молчала. Я дала ему возможность договорить.

— Я доверился Флетчеру, а он, в свою очередь, доверился привычке. Мы годами работали с одними и теми же людьми, платили по одним и тем же счетам. Никто из нас не удосужился проверить, насколько все это эффективно. Нас обворовывали все, кому не лень. Не так нагло, как наша бывшая экономка, а по-тихому. По пенни, по шиллингу. Но за годы набежала… колоссальная сумма.

Он горько усмехнулся.

<