Чтение онлайн

Мы вливали теплое, пахучее пойло в глотку лежащей корове. Она почти не сопротивлялась. Потом мы обошли всех остальных животных.

Когда все было сделано, уже наступил вечер. Я сидела на стоге сена, совершенно без сил. Моя одежда была грязной, волосы растрепались, а руки пахли травами и навозом.

Алистер сел рядом. Он тоже был грязным и уставшим.

— Вы удивительная женщина, Сесилия, — сказал он тихо, глядя на закат.

— Я просто делала то, что должна была, — ответила я, пожимая плечами.

— Нет, — он покачал головой. — Другая на вашем месте устроила бы истерику, позвала бы лекаря и ждала бы, сложа руки. А вы… вы взяли все под свой контроль. Вы заставили всех работать. И работали сами, наравне со всеми.

Он посмотрел на свои руки, перепачканные землей.

— Я никогда в жизни так не работал. И, должен признаться… мне понравилось.

Я улыбнулась.

— Милорд! Миледи! — к нам бежал старик Гибсон. Его лицо сияло. — Смотрите!

Мы обернулись. Из дверей коровника, пошатываясь, но на своих ногах, вышла наша Маргаритка! Она подошла к поилке и начала жадно пить. Наша кормилица выжила.

— Встала! — кричал Гибсон. — Сама встала! И овцы тоже! Едят! Ваше лекарство, миледи! Оно сотворило чудо!

Все, кто был рядом, зааплодировали. Они смотрели на меня с таким восхищением, с такой благодарностью. Я чувствовала, как щеки заливает краска.

Я посмотрела на Алистера. Он не аплодировал. Он просто смотрел на меня. И в его глазах было столько тепла, столько нежности и желания, что у меня перехватило дыхание.

Этот день сблизил нас больше, чем все ужины и разговоры вместе взятые. Потому что нет ничего, что объединяет сильнее, чем общее горе и общая радость.

После истории со спасением скота атмосфера в поместье изменилась окончательно. В глазах слуг я стала кем-то вроде местной доброй ведьмы. Они смотрели на меня с благоговейным трепетом, а старик Гибсон каждый раз при встрече снимал шапку и низко кланялся.

Но сильнее всего изменился Алистер. Он перестал быть просто наблюдателем. Он начал участвовать. Муж заходил ко мне в розарий не как контролер, а чтобы спросить, не нужна ли помощь. Он обсуждал со мной не только счета, но и свои планы по разведению новых пород овец. Он начал делиться со мной не только делами, но и мыслями.

Мы сидели в библиотеке. За окном шел тихий летний дождь, барабаня по стеклам. В камине потрескивали дрова. Я разбирала старые карты поместья, пытаясь найти подходящее место для аптекарского огорода, а Алистер читал какую-то книгу, удобно устроившись в кресле напротив. Тишина была уютной, домашней. Такой, какая бывает между людьми, которым хорошо вместе даже молчать.

— Я расторг контракт с тем поставщиком кормов, — сказал он вдруг, откладывая книгу. — И отправил ему счет за лечение скота и моральный ущерб. Думаю, он больше не рискнет продавать кому-либо отраву под видом качественного товара.

— Правильно сделали, — кивнула я, не отрываясь от карты. — Нужно было его наказать.

— Да, — он помолчал. — Но меня мучает один вопрос, Сесилия.

— Какой же?

— Откуда вы все это знаете?

Я подняла на него глаза. Его взгляд был серьезным, внимательным.

— Что «все это»?

— Все, — он развел руками. — Как лечить скот травами. Как отличить качественный корм от некачественного. Как вести бухгалтерию так, что даже я, занимаясь этим всю жизнь, не нашел ни одной ошибки. Как управлять тремя десятками слуг так, чтобы они боялись и уважали вас одновременно. Как очаровать старого сплетника Эшфорда, который терпеть не может женщин, умнее его лошади. Откуда?

Вопрос повис в воздухе. Это был итог всех его наблюдений, всех его сомнений за последние недели. Он сложил все части головоломки и понял, что картина не сходится.

— Я читаю книги, — ответила я уклончиво, снова склоняясь над картой.

— Не увиливайте, — его голос стал жестче. — Книги могут дать знания. Но они не дают опыта. И не меняют человека.

Он встал и подошел к моему столу. Он оперся на него, глядя на меня сверху вниз.

— Я все это время наблюдал за вами. Я пытался понять. Я думал, это игра. Маскарад. Что вы притворяетесь другой, чтобы досадить мне. Показать, как я сильно ошибался на ваш счёт. Поначалу… Но это не так. Это не игра. Вы такая и есть.

Он замолчал, подбирая слова.

— Та женщина, на которой я женился… леди Сесилия Фолкнер… она бы не смогла сделать и сотой доли того, что сделали вы. Она бы не смогла пойти против кухарки. Она бы испугалась, увидев больную корову. Она бы расплакалась, если бы управляющий отказал ей в покупке платья. Она бы никогда… никогда не посмотрела мне в глаза так, как смотрите вы.

Его голос был тихим, почти гипнотизирующим. Он не обвинял. Он пытался меня раскусить.

— Ты не та Сесилия, на которой я женился, — произнес он, кажется впервые перейдя на «ты». — Кто ты?

Мое сердце остановилось, а потом бешено заколотилось. Вот он. Самый страшный вопрос. Вопрос, которого я боялась и которого ждала.

Я медленно подняла на него глаза. В его взгляде не было угрозы. Только отчаянное, почти детское желание узнать правду.

Что я могла ему сказать?

«Привет, я Инна из другого мира, я погибла в автокатастрофе и заняла тело твоей мертвой жены»? Он бы решил, что я сошла с ума. Отправил бы меня в лечебницу.

Но я не могла и солгать. Не ему. Не сейчас. Он только что открылся мне, показал свое раскаяние. Я не могла ответить ему ложью.

Я должна была сказать ему правду. Мою правду. Ту, которую он сможет принять.

Я медленно встала из-за стола, чтобы быть с ним примерно на одном уровне. Я посмотрела ему прямо в глаза, и в моем взгляде была вся боль, все отчаяние, которое я вычитала со страниц дневника Сесилии.