Шрифт:
Глава 1 Невеста, коза и очень злой маркиз
– Стой, мерзавка!
Если бы мне платили по золотому за каждый раз, когда я слышу эти слова, я бы давно уже купила себе маленький домик у моря, наняла трех горничных, купила два шелковых халата и завела собственного повара, умеющего печь булочки с корицей так, чтобы они примиряли с несправедливостью жизни.
Но, увы, вместо золота имелись только юбки, зацепившиеся за колючий куст, корзина с яблоками, которая била меня по колену, и тетка Эвлалия, несущаяся следом с выражением лица человека, готового придушить родню во славу семейной чести.
– И не подумаю!
– крикнула я и перепрыгнула канаву так ловко, что сама собой загордилась.
Секундой позже через канаву попыталась перепрыгнуть и тетка. А ее мгновение спустя к моим ногам торжественно шлепнулся ее чепец.
Я оглянулась. Тетка стояла по ту сторону канавы, красная, как вишневый джем, и трясла кулаком.
– Вернись немедленно, Кларисса! Ты обязана встретить маркиза как приличная девушка!
– Обязательно встречу!
– бодро отозвалась я.
– Только не как приличная!
Это, как ни странно, было чистой правдой. Маркиза я действительно собиралась встретить. Но не на парадной лестнице, где меня уже полчаса пытались выставить, как пирог на витрину. И не в голубом платье с такими тугими рукавами, что я не могла поднять руку выше уровня собственного носа.
Нет. Я собиралась встретить маркиза в саду. Потому что только туда сбежала Мушка.
Мушка была нашей козой. Вернее, не просто козой, а существом, посланным миру в наказание за чужие грехи. Она ела розы, кружево, письма, подолы, декоративные банты, сушеную мяту и один раз попыталась сжевать молитвенник тетки Эвлалии. С тех пор тетка утверждала, что в козе сидит бес. Я же полагала, что в козе сидит просто коза. Но крайне деятельная.
– Кларисса!
– завопила тетка вновь.
– Маркиз уже въехал в ворота!
Я замерла.
Ох.
Вот это было уже нехорошо.
Впрочем, не настолько нехорошо, как если бы Мушка первой добралась до маркиза. Пожеванный маркиз – скандал на весь сезон.
Я подхватила юбки и помчалась по тропинке между кустами шиповника. Пахло нагретой травой, яблоками и бедой. Беда, кстати, обнаружилась почти сразу.
На лужайке перед старой беседкой стоял высокий мужчина в дорожном темном сюртуке, с непокрытой головой и таким видом, будто он родился не в семье, а сразу в раздражении. У его сапога валялся раскрытый саквояж. Из саквояжа торчали бумаги. Одну бумагу как раз с упоением жевала Мушка – с таким выражение на глупой и наглой морде, будто ничего вкуснее не пробовала.
– Нет!
– завопила я.
– Именно это слово я собирался произнести, - холодно сообщил незнакомец.
Он держал козу за веревку. Коза держала в зубах бумагу. Я держалась из последних сил.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Потом я шагнула вперед и повинилась:
– Простите. Это моя коза.
– Сочувствую.
– В смысле?
– В самом прямом. Если вы вынуждены жить с подобным созданием, ваша судьба печальна.
– Зато она искренна, - отрезала я, протягивая руку к веревке.
– Отдайте, пожалуйста.
– Боюсь, нет.
– Почему?
– Потому что эта рогатая преступница только что сожрала письмо, адресованное лично мне. А вы, насколько я понимаю, ее сообщница.
Я возмущенно ахнула.
– Да как вы смеете!
– Я смею очень уверенно, сударыня, - заявил лорд. Вернее, нахал.
Я нахмурилась и помимо воли отметила, что нахал невозможно красив. Вот просто до оскорбительного красив. Темные волосы, строгие скулы, серые глаза с опасным блеском, и рот у него такой, что ему следовало бы поменьше им пользоваться. Особенно для язвительности.
– Вообще-то, - сказала с достоинством, - воспитанные люди вначале представляются.
– Воспитанные люди, - отозвался он, - не натравливают коз на гостей.
– Я не натравливала, - замотала головой, открещиваясь от безобразия.
– Она сама.
– Прелестно. Значит, у вас в доме даже козы действуют по собственной инициативе.
– В отличие от некоторых гостей, - парировала я, - у нее есть характер.
Его бровь чуть приподнялась.
– Так вот кто вы.
– Кто?
– Та самая беда, о которой меня предупреждали.
Я прищурилась.
– А вы, стало быть, тот самый маркиз?
Он поклонился, не выпуская веревки.
– Маркиз Эдгар де Веран.
Вот и встретились.
Тот самый человек, который, по словам тетки Эвлалии, мог спасти наше семейство от разорения, если бы только я "не вела себя как стихийное бедствие в юбке". Человек, которого хотели представить мне как возможного жениха. Человек, которому я сейчас, судя по всему, проигрывала собственной козе.
– Кларисса Бомон, - ответила чопорно.
– И если вы сейчас же не отпустите Мушку, она доест ваше письмо и, возможно, перчатку.
– Перчатку я переживу. А письмо нет.
– Там было что-то важное?
– Возможно, сведения о наследстве.
Я застыла.
– О каком наследстве?
– О моем. Которое, судя по всему, теперь переваривает ваша коза.
Мушка блаженно чавкнула. И в этот миг из беседки донесся тонкий плач ребенка. Маркиз резко обернулся. Я тоже.
Из-за лавки показался мальчик лет четырех, встрепанный, в одном чулке, прижимавший к груди котенка.
– Дядя Эдгар, - всхлипнул он.
– Там Нюша залезла в фонтан, а потом в кухню, а потом повариха сказала слово, которое мне нельзя повторять...
Я перевела взгляд на маркиза. Он медленно прикрыл глаза.
– Знакомьтесь, - очень ровно произнес он, - это мой племянник.
А в следующую секунду из-за живой изгороди с оглушительным визгом вылетела девочка в кружевном переднике, верхом на Мушкиной подружке, нашей старой козе Августе, и завопила:
– Я нашла пирожки! Но один уже съела белка!
Я молча посмотрела на маркиза. Маркиз молча посмотрел на меня. И именно в этот момент у него за спиной, из раскрытого саквояжа, поднялось нечто пушистое, полосатое, с хвостом как у лисы и ушами как у совы.
Существо сладко зевнуло, уставилось на меня круглыми золотыми глазами и отчетливо произнесло:
– О. Новая мама приехала.
И сад погрузился в гробовую тишину.
Глава 2 Дети, которых мне не заказывали
– Что оно сказало?
– спросила я.
– Ничего, - очень быстро ответил маркиз.
– Оно сказало "новая мама", - радостно уточнила девочка, все еще сидя на козе.
– Значит, вы наконец женитесь?
– Нет, - сквозь зубы процедил маркиз.