Хозяйка старой купальни
Шрифт:
– Не подходи!
– А что ты сделаешь? Одна… на чужой территории…
– Не подходи! – повторила я и, скинув бутыль на траву, подхватила палку с острыми сучками. – Я его не отдам.
Нет, я не ниндзя, не мастер единоборств и даже не суперженщина, готовая надавать по мордасам разъяренному мужику. Я маленькая, слабая… но все равно буду защищать того, кто мне дорог.
– Не подходи!
Мужик будто не слышал меня. Продолжал надвигаться, небрежно цедя слова, сквозь стиснутые зубы:
– Тебе всего-то и нужно было послушать, что старшие говорят. Сидеть ровно на своей бестолковой заднице и не высовываться.
Я понятия не имела, о чем он говорил, да и мне было плевать. Когда над нашими головами полыхнула ослепительная вспышка и следом громыхнуло так, что земля под ногами дрогнула, я ударила.
Неловкий удар пришелся на плечо. И пускай силы в у меня было мало, но острый сучок распорол ткань и кожу, и на рубахе тут же выступило красное пятно.
– Вот дрянь!
Я снова взмахнула, но в этот раз мужик уклонился.
– Не смей приближаться к Байхо! – закричала я.
– Я вас обоих теперь закопаю!
И он ринулся на меня. Мне удалось ударить его еще раз, потом он перехватил палку и выдернул ее из моих рук, разодрав ладони до крови. Следом прилетела оплеуха, от которой потемнело в глазах, и я рухнула на траву. На губах растекался соленый вкус, в голове шумело. Пятясь на локтях, я прикрывала собой бутыль с Байхо и твердила:
– Не тронь его! Не тронь!
Извернувшись, умудрилась пнуть мужика по голени, чем окончательно вывела его из себя.
– Тебе конец, девка!
Наверное, все и правда бы печально закончилось в этот самый момент, если бы не дознаватель, появившийся рядом вместе с очередным раскатом грома.
Между мужчинами завязалась драка, а я откатилась в сторону. Какой от меня толк? Или один, или другой одним ударом пришибет и не заметит.
Убегать с территории Милтонов было поздно – меня уже обнаружили, поэтому я схватила бутыль и наоборот рванула у дому, и взлетев на каменные ступени крыльца, со всего маха швырнула бутыль на острый выступ бордюра.
Стекло треснуло, но не поддалось. Я снова схватила проклятую бутылку и снова бросила. И так еще пару раз, пока наконец раздался звон, и в разные стороны брызнули осколки. Содержимое выплеснулось на землю… и замерло.
– Байхо! Очнись! Байхо! – Я рыдала над чахлой лужицей. – Очнись!
Гроза продолжалась, вода была повсюду. Она будто стягивалась со всех сторон к лужице, и та становилась все больше и больше, постепенно покрываясь мелкой рябью.
В саду раздавались крики и звуки драки, а тут водный дух никак не приходил в себя.
– Давай же, Бяка…
Постепенно в центре начал надуваться водный пузырь. Все больше и больше, и вот он оторвался от земли и повис в воздухе лоснящейся каплей.
– Живой, – всхлипнула я и бросилась его обнимать.
Конечно, ни черта не вышло – он просочился сквозь мои объятия, как вода через решето, да и плевать!
– Ты вернулся, вернулся… – повторяла я как заведенная.
– Эй, что за нежности? – проворчал дух, но голос его звучал сдавлено. Будто он был смущен и рад, но всеми силами пытался это скрыть.
– Вернулся. – Я протянула к нему руку, и спустя миг водное щупальце обвилось вокруг моего запястье.
– Да куда я денусь…
В этот момент ворота распахнулись и во двор ввалились незнакомые люди. Судя по перекошенным злобными ухмылками лицам, настроены они были недружелюбно.
– Взять девчонку!
Они ринулись ко мне, а я завопила:
– Байхо! Вода!
И в тот же миг он ударил. Да так мощно, что здоровенные мужики разлетелись в стороны, как семена одуванчика. Кто-то впечатался в забор, по нему стек на землю и больше не поднимался; кто-то покатился по земле и со всей дури вписался в каменное крыльцо. Чьи-то ноги торчали из кустов.
Байхо был зол. Так зол, что капли и брызги сверкали алым.
– В саду дознаватель! – крикнула я.
К счастью, Вайсу наша помощь не требовалась – он уже скрутил хозяина поместья и волоком тащил к нам.
– Ты цела? – на ходу крикнул мне Такер, волоча здоровенного бугая.
– Да!
Кто-то из нападавших снова дернулся, но Байхо и без моей команды поймал мерзавца в водный пузырь и отпустил, только когда тот начал задыхаться.
На этом драка закончилась. Вайс и подоспевшие под конец драки стражи порядка усадили нападавших в одну шеренгу, Бяка стреножил их водными путами, а я просто стояла в стороне и дрожала. Мне стало так холодно, что зуб на зуб не попадал. И стоило только об этом подумать, как меня обдало жаром. Я моментально просохла, а дождь, по-прежнему лупивший с небес, будто расступался в стороны, обходя меня стороной.
– Спасибо, Байхо.
Тем временем тот, кому принадлежал этот дом, сплюнул на землю кровь из разбитых губ и нагло сказал:
– У вас будут большие проблемы. И у этой выскочки, которая без спросу ворвалась на мою территорию, и у тебя, дознаватель. Готовься идти на паперть. В этом городе у тебя работы больше не будет.
Такер выжидающе смотрел на меня. Он был не в курсе, зачем я пришла в белую усадьбу, и последовал сюда за мной, чтобы защитить.
– Ты первый проник ко мне. И обокрал!
– Не понимаю о чем ты. – Ответил мерзавец с хладнокровной улыбкой.
– Ты украл и пытался убить моего водного духа.
– По-моему, кто-то ударился головой.
– У меня есть свидетель. Байхо.
– Ну-ну, – рассмеялся Милтон, – удачи. Посмотрим, как много он сможет сказать.
– Байхо, – позвала я, но дух не ответил.
И тут же в памяти всплыли слова Лады и Эммы.
Никто не умеет хранить секреты так, как он.
И я поняла…
Байхо знал, почему его похитили и закопали. Знал, но не мог сказать… потому что был рабом. А Милтон был так самоуверен по одной простой причине: считал, что никто в здравом уме не отпустит такого ценного духа на волю, а значит и сказать тот не сможет ничего, никому и никогда.
Я подняла голову, посмотрела туда, где надо мной раскинулся невидимый щит от воды, и твердо произнесла:
– Я отпускаю тебя, Байхо, дух воды. С этой минуты ты свободен.
Мне показалось, что мир поставили на паузу. Капли дождя остановились в воздухе, так и не долетев до земли, Милтон замер с некрасиво перекошенным ртом и выпученными глазами, яркий росчерк молнии прилип к чернильному небу. И только прозрачный силуэт, неясный и бесформенный, закрутился в стремительном вихре над нашими головами.