Чтение онлайн

— Вот значит как?

— Да! Я не имею права отдавать ключи третьим лицам.

— Тогда я сейчас привезу Гончарова, и он вас приструнит, и ключи заберёт, и, кстати, завтра на полуденном поезде приезжает ревизор. Я не просто так приму управление у вас, но через доскональную проверку.

Закатываю глаза и брезгливо морщусь, до чего противный:

— Там и проверять нечего, я уже всё нашла, в том числе и ваши недоимки, раз вы настаиваете, пойдёмте в кабинет, и вам выпишу ещё один налог, на те земли, какие вы незаконно используете под свои посевы. А ещё, я думаю, что у многих здесь есть неучтённые активы, строения, производства, и прочие приятные сердцу и не оплаченные в казну налогами доходы. Вот вам местное население-то спасибо скажет, когда ревизор кратно увеличит налоговую базу, да взыщет недоимки за десять лет. Думаете, вас выберут? Не уверена. Они снова выберут Гончарова, за его уютное попустительство, глупость и удобство. А вам бы надо было быть чуточку умнее и дипломатичнее…

Даже в полумраке управского коридора я заметила, как мои слова прожгли Сомова. Он, видать, не успел подумать в таком ключе. Думал, что все вокруг тупые, и ревизор в том числе, а он один молодец, натравит проверяющего только на растраты моего горе-мужа. Очень хотелось показать Гордею фигу с маслом вместо власти и должности, и уважения, но обошлась лишь ехидной улыбкой. Тем более что в управу вошёл городничий, и я ощутила некоторую защищённость.

— Вы, Александра Андреевна, редкостная… в хорошем смысле этого слова, не ожидал от такой миленькой, глупенькой, наивной на вид бабёнки настолько острого ума, ух, не ожидал. Вы прям ух какая, — он поднял кулак, не имея приличных слов, чтобы выдать мне характеристику и не получить кулаком в нос от Макарова, потому отступил и решил сделать ход конём, не конём, а мерином, то есть выступить с моим бестолковым мужем в авангарде, о чём тут же громко объявил. — Но посмотрим. Я в таком разе поеду и сам привезу Гончарова, всё только начинается.

— Везите! И сами не забывайте, что всё только начинается. Потому как с этой минуты в не только мне и всем проблемы создаёте с усердием землеройной машины, но и себе. Пока будете ехать, советую остыть и подумать…

— Подумаю, уж подумаю…

Он зло взглянул на Демида Ефимовича и выбежал…

— Как вы его! Александра Андреевна. Преклоняюсь перед вашей выдержкой, умом и настойчивостью. Признаюсь, потрясён! Совершенно неуправляемые люди в городе, из власти признают только Его Сиятельство генерал-губернатора. Вы точно хотите ими управлять? Может быть оставить всё как есть? Они достойны того, что получили, меня проштрафившегося, фактически ссыльного офицера, простофилю, воришку Гончарова — ну тут и комментарии излишни. Подумайте и откажитесь себе во благо…

Я всё что угодно ожидала услышать от городничего, но только не такие слова, на счёт всего происходящего. Понимаю, насколько он прав, но отступить уже не могу, как сани мчу с горы.

— Всё только начинается. Я вам так скажу: этот город — золотое дно, но его никто не видит, не чувствует и не пытается на нём заработать. А я знаю, как это всё раскрутить, одними налогами тоже далеко не уедешь, казне нужен постоянный доход. Да и люди не такие плохие, не отёсанные, грубоватые, но они вполне честные.

— Если начнётся голосование на должность Городской Главы, я вас поддержу! — так в моём электорате добавился ещё один весьма значимый голос.

Но до победы ещё очень далеко, у меня теперь есть дедлайн, как говаривал мой любимый внучок. Я с головой погрузилась в бумаги, счета, накладные, налоговые документы и платёжки налогоплательщиков. Это всё моя епархия, как казначея, вот и пришло время навести порядки, успеть бы закончить, благо не так много работы, как кажется.

Глава 26

Началось

Собрание началось гораздо раньше. Первыми приехали господа Угрюмов и Рябовский, позже старушка — божий одуванчик, помещица Антипова со своей приживалкой и маленькой собачкой на трясущихся лапках. Господин Сумский вошёл в управу, гулко топая и громко ругаясь, что так и знал, так и знал, всегда раньше собираются, а потом допытывайся, что было, да как голосовали…

— Господа, я открою вам зал для публичных слушаний, будьте любезны, проходите. Скоро подъедет Сомов, он обещался привезти Гончарова.

Макаров решил отправить «гостей» в более просторный зал, где когда-то проводились слушания дел, или общественные собрания. Сейчас там установлен широкий стол для какой-нибудь комиссии, небольшая трибуна, с запылённым графином. В первом ряду довольно удобные стулья, а дальше ряды узких лавок для массовки.

Признаться, я растерялась.

В этой непростой ситуации, я самозванка, и у меня вообще нет никаких оснований даже рот открыть лишний раз перед этими людьми. Даже если открою, то что сказать?

Ни один из моих проектов не имеет финансовой базы, а значит, заведомо обречён на провал. И от этих людей ждать помощи — немыслимая наивность.

Решила немного посидеть в своём кабинете, когда Сомов приедет, сделает сброс шайбы и получит клюшкой по зубам от кого-нибудь из старших товарищей, посмотрю и сделаю окончательный выбор идти или отсидеться. По сути, я со своими идеями даже при Сомове смогла бы развернуться. И возможно, это был бы самый верный вариант.

Мы с ним повздорили, но он такой человек, как спичка, быстро загорается и быстро гаснет, если ему верно преподнести идеи, то он сам же меня наймёт.

Успокаивала себя, до той поры, как услышала громкую ругань Гончарова, его, видите ли, не так выгружают из брички.

Алёша поднял голову от книги, взглянул в окно и философски заметил:

— Сейчас начнётся, воды бы принести в ведре, чтобы пламень тушить. Ох, сестрица, угораздило тебя выйти замуж за кровопийцу.

— И не говори.

На моё счастье Гончаровым «руководит» сам Гордей Сомов и буквально силой утащил прежнего градоначальника в зал, где уже гудит знатная публика. А мы с Алёшей сидим и не высовываемся.

— Александра Андреевна, пройдёмте, там уже началось! — довольно громко вызвал меня на голгофу Демид Ефимович, и тут же добавил тише. — Вы с краю присядьте, будьте любезны, рядом со мной, сейчас Сомов всех застращает и его единогласно изберут, недолго осталось…

Ага, недолго…

Выдыхаю так быстро, что получилось тихонько свистнуть, в душе начался неистовый шторм и меня слегка качнуло, а городничий решил, что я лишаюсь чувств и как-то очень резко подхватил меня, приобнял и забыл, с какой целью всё затеялось. Остановился и смотрит, не смотрит, а пожирает жадным взглядом, уж мой наряд и близость сорвали все маски его сдержанного приличия. Но опомнился, кашлянул, прочищая горло, и сиплым голосом поинтересовался:

— Вам плохо? Может, водички? Вы, собственно, тоже в реке несколько часов провели, посему здоровье-то пошатнулось, позовём лекаря и всё отменим, — предложил последнюю лазейку к отступлению, но я и её упускаю.

— Справлюсь, но у меня одна просьба.

Теперь уже я его схватила за рукав и вытянула в коридор:

— Умоляю, позаботьтесь об Алёше, если меня всё же арестуют за растраты мужа.

— Арестовать кого-либо могу только я и не собираюсь этого делать, гарантирую, эту ночь, вы проведёте в своей постели и последующие тоже.