Чтение онлайн

— Марьян…

— Мар, — поправил он. — Близкие не зовут меня полным именем.

Близкие…

Я сглотнула, а сердце екнуло, наткнувшись на его взгляд, в котором в прямом и в переносном смысле пылал огонь. Отчаянно захотелось зацепиться за какую-то тему и немного оттянуть момент, поэтому выдала первое пришедшее на ум:

— Саймон тоже зовет тебя Мар, но вы с ним как-то странно общаетесь.

— Наши отношения подходят под определение «все сложно». — Маг невесело усмехнулся.

Мар. Я старательно примеряла к нему сокращенное имя, оно звучало жестче и мужественнее. Он также пристально смотрел на меня, и его огненный взгляд то и дело опускался ниже моего лица. Кожа начинала гореть, а дыхание перехватывало, воздуха не хватало. Сделалось так жарко, будто огонь в камине был самым настоящим.

— Расскажешь? — попросила его.

— Ты все-таки хочешь узнать меня получше? — Маг иронично поднял темную бровь, а я смутилась, поняв, что мой нехитрый маневр разгадали. — Это неплохо на самом деле. А рассказать… Мы познакомились в академии, но никогда не ладили. Это сейчас Сай выглядит солидно, а в семнадцать был худым нескладным рыжим парнем в веснушках и при этом ходил вечно мрачный и нелюдимый. А еще был самым сильным на потоке.

— Он сильнее тебя?

— До того, как у меня появился гримуар, был сильнее.

— А он у тебя недавно? — удивилась я.

Мои познания в магии были крайне скудными, но о том, что гримуары передаются по наследству из поколения в поколение, я слышала.

— Это другая история, мы до нее дойдем, ночь длинная, — многозначительно пообещал Мар. — А с Саймоном у нас сразу не заладилось. Он мне не понравился, я ему тоже. Он был сильнее, но я, разумеется, лучше подготовлен. В моем распоряжении с детства были самые опытные наставники и вся королевская библиотека. Хотя не скажу, что в ту пору я особенно тянулся к знаниям. У меня было все: положение в обществе, деньги, связи. При таких вводных сложно куда-то стремиться, но я старался и в целом учился неплохо. Но Саймон неизменно оказывался лучше. Мы постоянно соперничали, я шел впереди в науках и в успеваемости, но на полигоне он чаще всего меня уделывал. Чем бесил еще сильнее.

Я слушала историю затаив дыхание. Захотелось увидеть их обоих на десять лет моложе. Хотя отчего-то казалось, что Марьян не сильно изменился.

— Иногда наше противостояние выходило за рамки полигона, ничего серьезного, но теплоты в наши отношения мелкие стычки не добавляли. Потом мы выпустились и разошлись в разные стороны. Саймон предсказуемо пошел в тайную стражу, я так же предсказуемо вернулся во дворец штатным проклятийником.

На этом месте Марьян надолго замолчал, медленно крутя свой бокал между пальцами и задумчиво глядя на танцующие языки пламени. Они причудливо извивались и касались стенок камина, словно ища выход. Если присмотреться, то пламя заметно отличалось от настоящего. Более ровный цвет, почти без переходов, и какое-то более плавное движение. Оно не дергалось от дуновения ветра, не замирало, чтобы с новой силой разгореться вновь. И все равно было завораживающе красиво.

— Моя семья попала в опалу. Так получилось. — Мар по-прежнему смотрел в огонь и, готова поклясться, видел в нем что-то свое. — До этого я знал только милость короля. Любимый племянник, которому разрешалось если не все, то почти все. У Георга первый сын родился только спустя семь лет брака, когда все настоятельно советовали ему развестись. Но он по-настоящему любил Сильвию, поэтому не собирался с ней расставаться, а к правлению готовил меня.

От таких подробностей у меня мурашки побежали по коже. Он мог бы стать королем, и мы бы не сидели в одной комнате у камина.

— Я рад, что этого не случилось. И рад, что у меня появился сначала первый, а затем второй двоюродный брат. Теперь я гарантированно защищен от короны. — Он усмехнулся и выдохнул. — Четыре года назад много чего произошло. В результате моих родителей сослали в дальнее поместье, сестру отправили в школу при храме ушедших для последующего посвящения в жрицы. Меня просто попросили держаться подальше от дворца и не делать глупостей.

— Твоя сестра теперь жрица?

Я мало знала о служителях. Это была определенно почетная роль, но с кучей ограничений.

— Нет, я ее вытащил. С огромным трудом. Сначала пришлось вернуть свои позиции, а для этого получить гримуар, как раз подвернулась такая возможность. Гримуар дает силы, делает своего хранителя уникальным магом. Но, как бы сказать, это специфический артефакт, он обладает собственной волей. Мой никак не хотел подчиняться, я думал: или умру, или сойду с ума. Если бы не сестра — я бы точно отказался от него, вернув прежней владелице.

— Но разве так плохо быть жрицей?

— Адель не была рождена для этого, — покачал головой Марьян. — Она живая веселая девочка, теперь уже девушка, а тогда ей едва исполнилось пятнадцать. При посвящении проводят специальные обряды, после них человек становится стерилен и утрачивает часть эмоций. Я не хотел видеть сестру такой.

Он наклонился, и челка упала ему на лицо, почти закрыв глаза.

— Но оказалось, что отдать девочку в храм намного проще, чем ее оттуда забрать. Отозвать Адель обратно не сумел даже король. Храмовники, как и мехи, это государство в государстве, вмешиваться в их внутренние дела Георг не вправе. И ему об этом мягко напомнили, спросив, стоит ли судьба какой-то девочки лояльности жрецов.

— Но ты же ее забрал? — Я сама слышала, как звенела надежда в моем голосе.

Марьян может все, почему-то я в нем не сомневалась. Представляю, как верила в него сестра.

— Да, им пришлось пойти на уступки. У меня в руках был гримуар, и я заявил: или они возвращают Адель, или я насылаю на них такие проклятия, что им и в кошмарных снах не снились, и плевать хотел на любые последствия. Угроза сработала, но к храмам мне теперь лучше не подходить. — Он зло усмехнулся, и огонь в камине, следуя за его эмоциями, вспыхнул ярче, едва не выбравшись из своей ниши наружу.

Уверена, он не рассказал и десятой части того, чего ему стоило все это провернуть. Зато о своей сестре он потом говорил много и с удовольствием, я даже заслушалась. И поняла, что завидую.

Как это, наверное, здорово — иметь такого брата!

Как-то некстати вспомнилось первое впечатление от него — холодного, гордого, надменного.

Потом второе, когда он и вовсе показался мне ненормальным, способным на многое, но не в хорошем смысле этого слова. Как он активировал узор на моей коже, как притащил к себе.

А теперь я видела в нем совершенно другого человека. Отчаянного, готового биться за дорогих ему людей до последнего. Заботливого. Внимательного.

И все это мне безумно нравилось.

— Мар, — я посмотрела на него, решаясь, но не в силах сделать последний шаг, — мне страшно.

— Ты что-то чувствуешь? — тут же посерьезнел он. — Узор? Магия?

— Нет, не из-за этого. — Я замялась, не зная, как лучше сказать.

Вернее, я отлично знала, как сказать хорошо и понятно, но язык не поворачивался.

— Тогда в чем дело? — Мар пристально смотрел на меня, ожидая внятного ответа.

И под таким взглядом я чувствовала себя просто ужасно. Вот как ему объяснить?