Чтение онлайн

Поэтому он изо всех сил держался, отгоняя предвкушение и возбуждение, но все равно не мог не прислушиваться к доносившимся из спальни шорохам.

Как же он хотел, чтобы Ива раздевалась добровольно и по совсем иной причине! Впрочем, тогда бы она не делала этого сама, Марьян прикрыл глаза, сразу представив, как расшнуровывал бы на ней платье. И легонько стукнулся головой о стену.

Выдержка — главное качество темного мага.

Медитация.

Как в детстве, когда только учился контролю над магией.

— Я готова, — донеслось тихое, на грани слышимости, из-за двери.

Готов ли он?

Марьян зашел, окинул взглядом знакомую комнату, в которой все неуловимо изменилось. Женская одежда, сложенная аккуратной стопочкой. Сама девушка, испуганно сжавшаяся на его постели и отчаянно вцепившаяся в простыню — так, словно от куска ткани зависела ее жизнь, не меньше.

Он на мгновение почувствовал себя нелюбимым мужем. Этаким мерзким уродливым старикашкой, к супружескому долгу с которым готовится насильно выданная за него прекрасная дева.

Сюжет баллады или даже романа.

Стало неожиданно неприятно, словно он совершает нечто плохое. Никогда прежде женщины в его постели так его не боялись. Ушедшие! Да вообще не боялись. И женские вещи, сложенные аккуратной стопочкой в спальне, — это почти смешно.

— Вытяни руки, — скомандовал Марьян, выпуская магию, чтобы полностью активировать узор. — Я перенесу все с них, вдруг мы что-то пропустили.

Ива положила руки вдоль туловища, и простыня еще сильнее натянулась, обрисовав все контуры изящной фигуры.

Марьян невольно сглотнул, поудобнее устроился на стуле, взял грифель и бумагу.

За рисованием стало проще, удалось отвлечься на насущное. На руках, кроме двух основных и хорошо читаемых слов, было еще по два помельче, перевода которых он не знал, но среди завитков и стилизованного растительного узора точно скрывались буквы.

Не ошибиться бы. Почти все символы древнего наречия были похожи между собой. По сути это одна буква, которая трансформировалась и немного усложнялась. Всего пятьдесят вариаций — пятьдесят букв.

Никогда это наречие не любил. Казалось бы, зачем кому-то нужен забытый язык едва ли не времен ушедших? А в жизни он ему пригодился, и не раз — сначала с гримуаром, теперь с Ивой.

Узоры с рук были перенесены, предстояло самое интересное, то, что скрыто простыней…

Он встал, чувствуя, как пересохло в горле. Выдержка. Он сражался — иначе не скажешь — с гримуаром, подчиняя строптивую книгу. Неужели не справится с самим собой?

Марьян присел на край кровати, стараясь не смотреть на лицо девушки. Сосредоточиться на узоре. И все-таки не смог украдкой не пробежаться взглядом, отметив закрытые глаза, но веки подрагивали от напряжения и волнения. Плотно сомкнутые побелевшие губы, бьющуюся жилку на шее, выпирающие ключицы, которые так и хотелось обвести пальцем. Часто вздымающуюся грудь.

Выдержка. Он осторожно, стараясь ненароком не коснуться обнаженной кожи, подцепил простыню и потянул ее ниже.

Это была форменная пытка для обоих. Марьян безо всякой эмпатии чувствовал ее страх. Надо бы сделать все быстро, убрать ткань, сдернув одним движением, и перерисовать символы. Он почти решился, поняв, что такой нарочитой медлительностью мучает и ее, и себя. Скинул простыню до бедер, и…

— Подожди. — Мар резко встал, повернувшись к Иве спиной и отходя к окну. — Накройся пока, — не оборачиваясь, попросил он хрипловатым голосом.

— Что-то не так? Все настолько плохо?..

— Нет, дело не в этом… Просто целитель бы из меня получился никудышный, — усмехнулся Марьян.

Прохлада стекла немного остудила мысли.

Он ведь давно не мальчик, у него было достаточно женщин. Разных, красивых — в среде магов отношения не считались чем-то запретным и зазорным. Марьян, представитель высшей аристократии, всегда пользовался успехом у противоположного пола. Да, у него давно никого не было — все не до этого.

Но не настолько, чтобы он не мог справиться с каким-то диким и совершенно неуместным в данной ситуации желанием. Почему его так зацепило? Что в Иве такого, что он буквально зациклился на ней и готов наплевать на все остальное?

Возможно, так действовало ее сходство с гримуаром, а возможно, что-то иное. Но спокойно и отстраненно изучать девушку, лежащую в его постели, не получалось. Марьян поражался сам себе, но у него, прошедшего через многое, не хватало силы воли. Ему безумно, почти до боли, хотелось сделать ее своей во всех смыслах, любить и покрывать ее кожу поцелуями. А те символы… Мар просто не мог на них сосредоточиться. Они ускользали от его внимания, словно были естественной и неотъемлемой частью Ивы. Необычным и изысканным украшением.

И может ли темная магия оттолкнуть или напугать темного мага? Конечно нет. Напротив, она манила только сильнее. Живой соблазн. Чистое искушение.

— Ива, ты ведь эмпат… Можешь повлиять на меня? Немного приглушить эмоции? Я не буду сопротивляться.

Как еще справиться с наваждением, Мар не знал.

Легкая прохлада коснулась его мыслей, как глоток свежего воздуха после душной комнаты.

— Так лучше? — тихо спросила девушка.

— Да. Спасибо.

Поворачиваться было страшно — эти узоры, казалось, будили все темное, что было в Марьяне.

Может, стоило попросить Саймона?

От такой мысли магия в нем едва не полыхнула, он сам себя испугался.

Да что с ним, тьма побери, происходит?!

Марьян стиснул челюсти и вернулся к кровати. Хватит. Даже Ива сумела справиться с собой.

Он сдернул простыню, как срывают драпировку с произведения искусства. Перешел на магическое зрение — в нем все черты искажались, четким оставался только узор, а письмена виделись даже ярче и не терялись среди рисунка.

Амфомор, иргао, тарог, бергас, ринаро — слова, знакомые ему по гримуару. Искажение, отражение, возмездие, страх, кровь.

Больше знакомых слов не встретилось. Глаза слезились от долгой поддержки заклинания, пришлось его сморгнуть. Зато самообладание наконец вернулось. Наверное, страшные слова привели в чувство. Все слишком сложно и опасно, чтобы терять контроль.

Марьян еще раз прошелся взглядом по прекрасному обнаженному телу, стараясь не задерживаться на самых соблазнительных местах. Ива почти не моргала, смотрела точно в потолок, изучая лепнину и люстру.

— Можешь поворачиваться на живот, — скомандовал Мар и сам услышал, как сипло звучит его голос.