Хранительница дракона
Шрифт:
Да уж, не будь дурой… Легко сказать! Мысли о том, как хотя бы попытаться спасти Рагнара лезли в голову, кусались, заставляя ежиться и дергаться в попытке удержать себя на месте и не совершить опрометчивый поступок прямо сейчас.
Лучше всего от поспешных действий спасает методичная механическая работа — это Эрика запомнила уже давно. И очень надеялась, что, попав в дом целителя, она успокоится и сможет заняться перебором оставленных там с весны трав. И полезно, и руки займет, пока голову забивают неспокойные мысли.
Потому девушка, заставив себя перейти почти на бег, совсем скоро оказалась на месте, откуда, на самом деле, не так уж давно ее похитил Рагнар. Казалось бы, даже пара месяцев прошло едва ли, а кажется, будто случилось это целую жизнь назад. А с того момента, как Грассом привез ее в деревню — и того больше.
В доме целителя пахло пылью и немного травами — его явно как заперли после похищения Эрики, так больше и не проветривали. Тянуло холодом, а в темноте разглядеть что-либо оказалось проблематично: клочья густых сизых тучи заволокли небо, пряча солнце, так что вдруг стало темно, как поздним вечером. Уже набирал силу ураганный ветер, наклоняя деревья, сгибая ветви и срывая с них листья. Стоило бы вернуться домой поскорее, хотя бы ради успокоения и без того обеспокоенных родителей и собственной совести.
Эрика невольно хмыкнула, глядя в окно при входе. Вдруг вспомнилась неделя, которую они с Рагнаром вынуждены были провести взаперти наедине из-за дождя, и сердце сжалось. Сердце тут же сжалось, и девушка поджала губы, потерянно оглядевшись. Взгляд тут же упал на сумку, так и оставленную на столе, когда Рагна ее похитил, и Эрика тяжело вздохнула в очередной раз.
В доме целителя так спокойно, тихо… никто не дергает, не шумит. Так бы и просидеть здесь, пока дождь не закончится. Но джалв знает, сколько он будет длиться, а совесть все же давала о себе знать, и Эрика понимала — надо хотя бы ради приличия не гулять в первый день после возвращения из «плена» допоздна и вернуться пораньше. А травы…
Девушка, повесив сумку на плечо и уже хватаясь за ручку двери, чтобы уйти, обернулась на кровать, на которой при первой встрече лежал Рагнар и где так и не поменяли простыни, на так и брошенную грязную посуду, на пучки высушенных трав на нитке под потолком.
А травы всегда пригодятся, пускай и не разобранные толком. Так что, сунув остатки пучков вместе с ниткой в сумку, Эрика выскочила в едва начавшийся дождь.
Она вернулась домой мокрая до нитки и грязная по колено — дорогу успело размыть. Эрику встретила встревоженная мать у самого порога, но, поняв, что дочь цела и невредима — разве что замерзла до мурашек по всему телу — погнала ее в ванную, вновь причитая. В этот раз, правда, о том, как Эрика безалаберно относится к своему здоровью и спокойствию родных. К счастью, попасть в ванную получилось довольно быстро, и это радовало: во-первых, получилось еще на какое-то время скрыться с родительских глаз, и от материнских в частности; во-вторых, нормально отмыться Эрика не имела возможности со дня, когда Грассом привел гвардейцев за Рагнаром, а теперь можно было полностью привести себя в порядок.
Пока Эрика занималась водными процедурами, в голову не пришла ни одна дельная мысль. Разум как будто подернуло пеленой усталости и разочарования: на задворках сознания ласковым морским прибоем тихо шумели мысли самобичевания. Эрика ведь понятия не имеет, где искать Рагнара на самом деле, не знает, что с ним собираются делать — может, все-таки поговорят и отпустят? — и не представляет, как его спасать. Она ведь просто студентка Академии Целителей и Чернотравниц. До окончания учебы еще два года, а до того момента Эрика едва ли представляет из себя хоть что-то…
Ощущение безнадежности и отчаяния раз за разом накатывало как цунами на прибрежную деревушку — так же безжалостно и неотвратимо. А, отпуская, за собой оставляло лишь пустоту и желание забыть обо всем, что с ней случилось. Стереть из памяти, чтобы не мучиться. Освободиться и продолжить жить, как раньше.
Но ведь так нельзя. Так невозможно. Да и неправильно.
К счастью, все негативные мысли улетучились мгновенно, как только Эрика оказалась в своей родной комнате. По пути в ванную она оставила там обе сумки — и ту, которую забрала из дома целителя, и ту, которую привезла с собой от Рагнара с немногочисленными пожитками. Теперь же их стоило разобрать, чем Эрика и предпочла заняться. Быстро вытащила из старой сумки тетрадь с учебы, в которой вела учет трав, быстро пролистала и удовлетворенно кивнула собственным мыслям — при случае нужно будет перенести информацию из записей, которые она сделала еще у Рагнара. В сторону отложила серп и осыпающиеся пылью травы, а затем принялась за сумку, которую в пользование ей притащил Грассом.
В ней все напоминало Эрике о горах, о Рагнаре, о его доме. Неправильно, как оказалось, заполненная тетрадь, мешочек с рунами, немного высушенных трав, пара вещей, которые для нее нашел Грассом в первые дни. Расческа. Все же снятый и оставленный в комнате на время купания кулон-оберег, который Грассом посоветовал перестать носить.
Коснувшись холодного камня на подвеске кончиками пальцев, Эрика вздрогнула. Ее вдруг прошиб ледяной пот, по спине побежали мурашки, а внутри во весь рост поднялось осознание: она не останется сидеть здесь сложа руки. Она не останется под надзором родителей, не будет спорить с ними о продолжении учебы — а не надо быть одаренной, чтобы понимать, что мать поднимет вопрос о том, точно ли Эрика хочет продолжить учебу в городе. И она не станет смиренно ждать того момента, когда необходимо будет собирать вещи и ехать в общежитие Академии в соседнем княжестве. О, нет, Эрика просто не сможет усидеть на месте, не имея ни малейшего понятия о том, что происходит с Рагнаром.
— Я должна хотя бы попытаться, — заверила Эрика саму себя, и ее слова потонули в оглушающем раскате грома. Дом содрогнулся, и девушка прикрыла глаза. — Я…
А джалв знает, что — она и почему делает это. Потому что умудрилась влюбиться? Потому что из-за чувства справедливости не готова знать, что она могла хотя бы попытаться помочь? Потому что уверена, что никого нельзя лишать свободы только потому что он не такой как все?
Эрика помотала головой. Слишком сложные вопросы, она не готова отвечать на них сейчас. Да и не важно, что она на них ответит. Необходимо решить вопрос с побегом. Но — утром.
А этим вечером Эрика уснула рано и быстро, как никогда — едва ее голова коснулась подушки. Кажется, так легко ее не утягивало в мир снов даже после тяжелых рабочих дней в периоды практики в Академии.
***
Утро наступило быстро и весьма болезненно. Когда Эрика разлепила глаза и тут же вновь зажмурилась от ярких солнечных лучей, за окном уже раздавался шум. Такой правильный и нормальный для деревни, но при этом уже непривычный для Эрики, которая за два месяца привыкла к утренней ленивой тишине в горах и еще не успела ею пресытиться.
Кто-то из соседей перекрикивался — то ли ругались, то ли желали друг другу доброго утра; почти под окнами лаяла собака и кудахтали куры, в отдалении получалось разобрать мычание коров — видимо, пастух гнал их пастись. Через пару домов кто-то, судя по стуку, колол дрова. Совсем близко слышались веселые визги детей, уже высыпавших на улицу, чтобы вернуться по домам только ближе к темноте. Кажется, в их криках и речах Эрика разобрала что-то вроде «Р-р-р, я страшное чудовище и съем тебя!» и «Я спасу тебя, прекрасная дева, не бойся!»
Эрика прикрыла глаза, накрываясь одеялом с головой, и тяжело раздраженно вздохнула. Кажется, история о ее похищении еще не скоро забудется в деревне. Она теперь местная легенда получается, что ли? И Рагнар в ней главный злодей, хотя о нем никто ничего не знает… Впрочем, нужна ли правда тем, что сочиняет сказки и сплетни?
Долго под одеялом с головой Эрика пролежать не смогла — дышать стало тяжело. А когда, вновь сев и окончательно избавившись от остатков сна, девушка вдруг ощутила запах еды. И не какой-нибудь — пирожков, еще и с капустой, об этом Эрика готова спорить с кем и на что угодно. Что же это, мать решила побаловать вернувшуюся из «плена» дочь ее любимой выпечкой? Вряд ли оно стоило исчезновения на пару месяцев, конечно. Во всяком случае, теперь все звуки с улицы ушли на второй план, и Эрика слабо улыбнулась.