Чтение онлайн

Что до торговцев, то они в этой пирамиде были где-то сбоку: на местных рынках по мелочи работали в основном представители свободных низших и средних каст; среди крупных негоциантов, занимающихся, в том числе, и международной торговлей, и высокорожденные воины, и храмовые жрецы, и разбогатевшие выходцы из низов, и даже "сироты". Последние обычно из тех, кто находится под покровительством "сильных мужей" - причём иной раз подобные "богатые сироты" на самом деле служили лишь ширмой для своих хозяев.

– Узнай, сколько лет он ещё должен работать на Того, Кто Ходит Между Деревнями И Меняет Разные Вещи - велел я. Баклан перевёл. Выслушав ответ тузтца, начал пересказывать: "Ему осталось ещё больше девяти дождей".

– Спроси у него, что он будет делать, если я отпущу его.

– Ты на самом деле хочешь отпустить этого тузтца?
– вохеец посмотрел на меня с недоумением.

– Спрашивай - повторил я с нажимом.

Баклан послушно обрушил на пленного поток шипящих и гортанных звукосочетаний. Тот переспросил о чём-то. Мой переводчик раздражённо ответил. Тагор озадаченно переводил взгляд с меня на Итуру. Потом, мрачно усмехнувшись, заговорил. Баклан слушал, не перебивая.

– Тузтец говорит: "Если вашему вождю хочется моей смерти, то пусть прикажет вот этом воину, чтобы он заколол меня" - вохеец кивнул на Гоку - "Зачем издеваться. Он же сам знает, что вокруг столько людей, чьих родственников убили (непонятное слово, видимо - обозначающее стрелу или стрелы), посланные моей рукой".

– Скажи ему, что у нас не принято держать людей в плену так долго, как в Вохе и Тузте. Зато принято уважать храбрость в бою. Воины из других отрядов могут желать его смерти. Но пока он с моими людьми, он может не опасаться за свою жизнь.

Баклан принялся старательно переводить. Тагор слушал с недоверчивым выражением на лице.

– Он говорит...
– Итуру замялся - Что не понимает, почему ты готов отпустить его.

– Скажи, что мне интересно слушать рассказы о других землях. А когда рассказчик делает это не из-под палки, то получается занимательнее и веселее. Ну и конечно, я хочу научиться сам и научить своих людей пользоваться его оружием, которое позволяет убивать врага издалека.

Пленный, выслушав мой ответ в переводе, усмехнулся. О чём-то спросил вохейца, на что получил короткий ответ, в котором, как мне показалось, прозвучало моё имя. Затем он, гордо приподняв голову, начал размеренно говорить.

"Тагор из рода Тхшелу клянётся Тхшелу-Мешшсом (так, по крайней мере, восприняли мои уши) - прародителем своего рода, и Ншешбу-Хшкушшсом - повелителем громов и молний и покровителем воинов" - начал в этот раз переводить Баклан, не дожидаясь окончания речи - "В том, что не причинит никакого зла или ущерба вождю Сонаваралинге и его людям - как своим действием, так и своим бездействием. Ещё Тагор из рода Тхшелу клянётся в том, что не сбежит от вождя Сонаваралинги и его людей. Взамен Тагор из рода Тхшелу просит оставить в живых троих воинов из его отряда, которых люди вождя Сонаваралинги взяли в плен вместе с ним".

– Итуру, скажи, что я и не собирался убивать их - ответил я и добавил, оборотясь к Гоку - Развяжи чужаку руки. Только приставь к нему пару воинов поопытнее, и держите пока отдельно от остальных из его отряда. Ну и пусть покормят и дадут напиться. И ему, и остальным троим.

А Баклан что-то совсем бледный стоит. Как бы не свалился прямо на рабочем месте.

"Всё, на сегодня хватит. Итуру, отправляйся отдыхать. Твоя рана сильней, чем казалась. Гоку, пошли кого-нибудь в Хопо-Ласу за старым Тунаки, чтобы он переводил разговоры с этим чужаком, пока Итуру будет поправляться после ранения" - распорядился я.

Разведчик-текокец тут же кликнул несколько ошивающихся поблизости бойцов: пара из них, моментально сориентировавшись, подхватила под руки моего многострадального переводчика, помогая ему доковылять до лежбища. Ещё трое, повинуясь короткому, но ёмкому распоряжению Гоку, грамотно окружили Тагора. Тузтец, как ни в чём ни бывало, пошёл туда, куда его увлекли сопровождающие. Лицо лучника при этом сохраняло философскую отрешённость и полное безразличие.

Глава пятнадцатая

В которой герой сначала своим колдовством наполняет боевым духом сердца своих воинов и внушает великий ужас врагам и небывалое уважение союзникам, а в конце осознаёт своё полное бескультурье

Утро было ясным, как и накануне, в день сражения. Но настроение моё отнюдь не соответствовало прекрасной погоде. Полсотни уже остывших трупов, бывших менее суток назад бойцами моего отряда, требовали погребения. За ночь к ним прибавилось ещё четверо - среди них Тоборе, сын Боре. Его тело лежало крайним в длинном ряду мертвецов. Навсегда застывшие глаза, заострившееся серое лицо - мало что напоминало теперь жизнерадостного толстяка с наследственной бегемотообразной физиономией.

Я шёл вдоль погибших: любящий увильнуть от работы рассказчик занятных историй Текоро; Тинопе, решившийся променять нудное существование сунийца-гане на полную опасностей жизнь воина; Рагилуу, дальше всех стрелявший из пращи; коротышка Пакихики, служивший объектом не всегда беззлобных шуток со стороны товарищей. Всех их уравняла смерть: бонко и сонаев, ганеоев и дареоев, потомственных регоев и всего несколько месяцев назад влившихся в ряды "пану макаки". Эти облепленные мухами раны, эти ставшие чужими мёртвые лица - всё это несправедливо и нелепо. Но так было.

Я поймал на себе взгляд Тагора - как всегда цепкий и изучающий, когда он думает, что его никто не замечает. Тузтец благоразумно отвёл глаза. Двое "макак" маячили у лучника за спиной.

Пятьдесят четыре воина, ждущих погребения, и полсотни лежащих или едва двигающихся от полученных ран, требовали от меня чего-то особенного. Какого-то необычного колдовства. Пусть я сам не верил в магию ни на грош, но у папуасов моих вся жизнь от рождения до смерти была пронизана огромным количеством обрядов и ритуалов, наполняющих жизнь смыслом и дающих силы. Так что нужно извернуться и обеспечить членам славного общества "пану макаки" сегодня незабываемое шоу - чтобы всех пробрало до печёнок, чтобы завтра или послезавтра они шли в бой с ещё большим озверением, чтобы прикрывали друг друга как самих себя.

Я начал обдумывать, как бы поэффектнее обставить церемонию прощания с погибшими товарищами, дабы совместить отдавание дани памяти павшим с идейной накачкой оставшихся в строю. Однако меня самым грубым образом оторвали от сочинения речи и продумывания сопутствующих ей действий.

Делегация из доброго десятка командиров отрядов заявилась, требуя выдать на расправу наших пленников-лучников. Состав был отнюдь не перворазрядный - в основном предводители мелких групп ласу и текокцев. Никого из людей Рамикуитаки, в том числе и Тономуя, попавшего со своей сотней под стрелы Тагора и Ко, среди них не наблюдалось.