Хрестоматия альтернативного разрешения споров
Шрифт:
В качестве одного из наиболее ярких примеров различий применительно к допустимости доказательств является вопрос о представлении оригиналов документов.
Как известно, Арбитражный процессуальный кодекс РФ требует, чтобы письменные доказательства представлялись только в оригиналах или надлежащим образом заверенных копиях. [52] Документы, переданные посредством факсимильной связи или по электронной почте, считаются доказательствами только в случаях, предусмотренных законом или договором. [53]
52
Пункт 8 ст. 75 АПК РФ: «Письменные доказательства представляются в арбитражный суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Если к рассматриваемому делу имеет отношение только часть документа, представляется заверенная выписка из него».
53
Пункт 3 ст. 75 АПК РФ «Документы, полученные посредством факсимильной, электронной или иной связи, а также документы, подписанные электронной цифровой подписью или иным аналогом собственноручной подписи, допускаются в качестве письменных доказательств в случаях и в порядке, которые установлены федеральным законом, иным нормативным правовым актом или договором».
Не удивительно, что аналогичные положения заложены и в регламенты арбитражных институтов России и других стран СНГ. Например, Регламент МКАС при ТПП РФ указывает: «Сторона может представить письменные доказательства в оригинале или в виде заверенной ею копии оригинала» (п. 2 § 31). Аналогичная норма есть в Регламенте МКАС при ТПП Украины (п. 2 ст. 42).
Таким образом, вне зависимости от того, ставится ли стороной арбитражного разбирательства под сомнение подлинность представленных второй стороной письменных доказательств, данные доказательства должны представляться в оригиналах или заверенных копиях в силу положений соответствующих Регламентов.
В практике западноевропейских арбитражных институтов установился прямо противоположный подход. Действительность любого документа, представленного в арбитраж, презюмируется вне зависимости от его формы (оригинал, копия, факс и пр.). Состав арбитров может потребовать от стороны представления оригинала, если для этого имеются некие особые причины, например, если сторона заявляет о поддельности копии документа. [54]
Определение права, применимого к существу спора
54
Redfern A., Hunter M., Blackaby N. and Partasides С. Law and Practice of International Commercial Arbitration. Wolters Kluwer, 2004, P. 6–69.
Стороны, заключая соглашение, объективно стремятся к тому, чтобы отношения между ними были урегулированы наиболее полным образом. Предсказуемость должного поведения, как своего собственного, так и контрагента, положительно сказывается на исполнении договорных обязательств и снижает вероятность возникновения споров.
Следуя этой логике, любой договор должен занимать как минимум несколько десятков страниц, дабы исключить разногласия по поводу ситуаций, не урегулированных сторонами заранее. Однако в российской практике договоры обычно умещаются на нескольких страницах, и не потому, что у юристов не хватает квалификации или времени для того, чтобы подготовить более подробный документ. Причина краткости условий сделок во внутреннем российском обороте заключается в том, что отношения, прямо не урегулированные в договоре, регулируются нормами гражданского законодательства Российской Федерации, с которым обе стороны хорошо знакомы, а потому не считают нужным их дублировать.
Несколько иная ситуация возникает при подписании внешнеторгового контракта. Здесь каждая из сторон стремится навязать второй стороне в качестве применимого право своей страны [55] , и в подавляющем большинстве случаев не потому, что свое национальное право предоставляет большую защиту, а во избежание «сюрпризов» в будущем, поскольку право другой страны неизвестно. Именно с целью избежания «сюрпризов» стороны стараются как можно более детально урегулировать свои взаимоотношения, следствием чего и является увеличенный объем внешнеторгового контракта по сравнению с договорами, используемыми во внутреннем обороте.
55
При этом следуют различать процессуальный закон, применяемый к международному арбитражу, и материальный закон, применяемый арбитрами к существу спора. «Закон, регулирующий процедуру арбитражного разбирательства, не обязательно должен совпадать с законом, применяемым к существу спора» — этот принцип, установленный Парижским апелляционным судом в 1974 году по делу Diefenbacher, в настоящее время является общепризнанным. См.: Fouchard, Gaillard, Goldman On International Commercial Arbitration, Kluwer Law International. P. 634.
Практика также показывает, что достаточно часто стороны при проведении переговоров либо вообще не обращают внимания на применимое право (и в этом случае в контракте остается норма, которая содержалась в первоначальном проекте), либо, напротив, применимое право становится предметом жарких дебатов. Каждая из сторон настаивает на применении своего права, пытаясь найти некие объективные аргументы для поддержания своей позиции и тщательно умалчивая истинные причины [56] . Наиболее популярным является аргумент, что применимым должно быть право страны стороны, которая осуществляет решающее исполнение по договору [57] . Однако не во всех случаях такой подход возможен. Например, каким образом в договоре между германским производителем и российским дистрибьютором объективно определить применимое право, которое наиболее тесно связано с договором? Право ФРГ как право страны продавца товаров? Или России как страны дистрибьютора, который помимо обязанности по оплате принимает на себя обязательство по продвижению товара, развитию дистрибьюторской сети, а также гарантийного и постгарантийного обслуживания?
56
А именно — элементарное незнание законодательства страны контрагента. Неоднократно складываются ситуации, когда при обсуждении применимого права по агентскому договору между европейским производителем и российским агентом первый настаивал на применении права одного из европейских государств, а второй — российского права. Хотя логичнее было бы для обеих сторон настаивать на обратном, поскольку Директива о независимых коммерческих агентах 1986 года, действующая на территории ЕС, предоставляет агенту гораздо больше прав, чем российский ГК.
57
Международное частное право в качестве основной коллизионной привязки указывает на право страны стороны, которая осуществляет решающее исполнение (specific performance); см. п. 2 ст. 1211 ГК РФ и п. 1 ст. 4 Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам.
Опять же практика показывает, что если при подписании контракта возникает спор о применимом праве, в большинстве случаев он завершается вполне банально: выбирается не то право, которое логичнее всего было бы применять к данному договору, а право государства той стороны, которая имеет более сильную переговорную позицию.
Иногда, правда, стороны пытаются достигнуть компромиссов, в результате часто рождаются юридические монстры, которые не добавляют ясности во взаимоотношения сторон. [58] Случается, что стороны выбирают право третьей страны [59] по принципу «чтобы никому не было обидно».
58
Напр.: «…применяется право РФ или ФРГ» или «в случае, если ответчиком будет являться российская компания, то будет применяется право Российской Федерации, а в случае, если немецкая — законодательство ФРГ».
59
Например, Швейцарии или Швеции.
Впрочем, поскольку целью настоящей статьи является не обучение искусству ведения переговоров, а определение процедуры международного арбитража, ниже будут рассмотрены вопросы не о том, как уговорить вторую сторону согласиться на применение своего законодательства, а каким образом в международном арбитраже определяется применимое право.
Несмотря на то, что нормы международного частного права в большинстве случаев предоставляют сторонам возможность выбора иностранного права при взаимоотношениях, осложненных иностранным элементом [60] , тем не менее достаточно долго такой выбор был ограничен правом, имеющим связь с предметом контракта.
60
«Законодательство большинства государств позволяет сторонам договора самим избрать право, подлежащее применению к их договорным обязательствам. Автономия воли сторон состоит в том, что стороны в договоре могут устанавливать по своему усмотрению не только условия и содержание договора, но и определять право, которое будет применяться к заключенному ими договору». См.: Богуславский М. M. Международное частное право: Учебник. M., 2005. С. 267; «…Стороны договора могут при его заключении или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору в целом или его отдельных частей. Такой подход отражает приоритет автономии воли в договорных отношениях, когда стороны самостоятельно определяют условия, на которых договор будет заключаться и исполняться. В области международных договорных отношений это проявляется, в частности, в возможности для сторон по своему усмотрению определить применимое к их отношениям право». См.: Медведев И. Г. Международное частное право и нотариальная деятельность. M., 2005. С. 215.
Вместе с тем в настоящее время общераспространенной является точка зрения, согласно которой стороны международного контракта при выборе применимого права не связаны никакими условиями и могут определить в соглашении как право страны любой из сторон либо страны, в которой будет исполняться контракт, так и любой иной страны [61] . Возможно также, что стороны совсем откажутся от применения права какой-либо страны и подчинят свои взаимоотношения лишь принципам международного торгового права, так называемого lex mercatoria [62] , либо вообще договорятся о том, что состав арбитров разрешит возможный спор как дружеский посредник [63] , т. е. исходя из общих принципов, таких, как разумность и добросовестность, не ссылаясь ни на какие нормы права [64] .
61
«Таким образом, в законодательстве различных государств автономия воли сторон обычно признается. Однако допустимые пределы автономии воли сторон понимаются в законодательствах государств по-разному. В одних странах она ничем не ограничивается. Это означает, что стороны, заключив сделку, могут подчинить ее любой правовой системе». См.: Богуславский M. M. Международное частное право: Учебник. M., 2005. С. 268; «Российское законодательство не ограничивает право сторон в выборе компетентного правопорядка требованием о том, чтобы этот правопорядок имел какую-либо связь с правом суда или личным законом сторон либо иным правом». См.: Звеков В. П. Международное частное право: Курс лекций. M.. 1999. С. 287; «Ограничены ли стороны в выборе закона правом лишь тех стран, с которыми их отношения по контракту имеют какую-либо фактическую связь? На этот вопрос коллизионные доктрины названных стран, опираясь на практику, в большинстве случаев отвечают отрицательно, высказываясь за неограниченную в этом смысле автономию воли». См.: Лунц Л. А. Курс международного частного права. В 3 т. Т. 2. M., 2002. С. 485.
62
Что не всегда рекомендуется, особенно если стороны прямо исключают возможность применения какого-либо национального законодательства, так как принципы международного торгового права регулируют не все отношения, которые могут возникнуть между сторонами (например, по деликту, возникшему в связи с исполнением договора). В этом случае перед составом арбитров будут возникать значительные сложности в подборе применимых норм права, поскольку они не смогут применять субсидиарно нормы какого-либо национального права.
63
Фр. — «amiable compositeur».
64
Лат. — «ех aequo et bono».
Основывается этот подход на следующем:
Во-первых, национальное законодательство практически всех стран представляет сторонам практически полную свободу в урегулировании договорных отношений. То есть главенствующим является принцип автономии воли сторон. Коль скоро сторона вправе любым образом урегулировать в контракте свои взаимоотношения с иностранным контрагентом, никто не мешает стороне и поступить в отношении выбора применимых норм права так, как ей заблагорассудится.
Во-вторых, законодательство стран, наиболее часто избираемых сторонами как место арбитража, как правило, предоставляет и сторонам, и арбитрам достаточно широкие возможности по определению норм права, применимых к их отношениям.
Так, Типовой закон ЮНСИТРАЛ указывает (п. 1 ст. 28) [65] :
«Арбитражный суд разрешает спор в соответствии с такими!!нормами права!! которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора» (подчеркнуто автором).
65
См. также: ст. 1496 Нового Гражданского Процессуального Кодекса Франции, ст. 187 (1) Закона Швейцарии «О международном частном праве».