Чтение онлайн

В тот год [1445-й] послал инфант Антана Гонсалвиша — того знатного кавалейру, о коем мы уже говорили, — в одной каравелле, и Гомиша Пириша, королевского патрона (patrao) [судовладельца], в другой. И сей [Гомиш Пириш] отправлялся по велению инфанта дона Педру, каковой в то время управлял королевством от имени короля. И была там также иная каравелла, в каковой отправлялся некий Диегу Афонсу, слуга инфанта дона Энрики. Каковые все вместе отправлялись, дабы увидеть, удастся ли им привести мавров того края к торговым сношениям.

И были переговоры и великие поруки с маврами, коих послал туда инфант, дабы увидеть, могли ли они направить их к спасению с оным притворством. Однако они не смогли ни направить их, ни устроить с ними торговлю, не считая [покупки] одного негра.

И таким образом они вернулись, не сделав ничего более; единственным, кого они привезли, был один старый мавр, каковой по собственной воле пожелал отправиться посмотреть на инфанта, от коего получил большую милость, как того требовала его персона. И затем инфант приказал вернуть его в его землю.

Однако не столько изумляюсь я прибытию сего [мавра], сколько одному эшкудейру, что отправлялся с Антаном Гонсалвишем, звавшемуся Жуан Фернандиш, каковому по собственной воле вздумалось остаться в той земле только для того, чтобы ее осмотреть и привезти новости инфанту, когда бы ему ни довелось возвратиться. И о перемещениях сего эшкудейру и славных его доблестях я оставляю подробный рассказ для другого места [252] .

Дабы дать вам знание о делах, как они произошли, мы расскажем здесь о том, как Нуну Триштан, о коем мы уже говорили в других местах нашей истории, впервые узрел землю негров.

И было так, что когда он был послан в одной каравелле по велению инфанта в те края, то отправился прямиком на те острова, где они [наши] прежде побывали [253] ; каковые [острова] уже совершенно обезлюдели, ибо тамошние жители, ощущая получаемый ими урон, на некоторое время перебрались на иные острова, о коих, как они полагали, противники еще не имели знания.

— Что ж, коли дело обстоит так, — молвил Нуну Триштан, — что мы не находим на сих островах того, из чего можно составить добычу, то мое желание — продвинуться вперед, сколько смогу, пока не прибуду в землю негров.

— Ибо вам ведомо, — продолжал он, — желание, кое инфант, наш господин, к сему имеет, и мы не можем потратить наше время лучше, нежели содеяв то, о чем ведаем, что сие будет ему более всего по нраву.

Все сказали, что сие было весьма добро, и что его обязанностью было направлять их, ибо они готовы были ко всему, как люди, не имевшие блага иного, нежели милость того господина, что их туда послал

И они продвинулись вперед настолько, что прошли ту землю и узрели иную, весьма отличную от сей первой, — ибо сия была покрыта песком и неплодородна, лишена деревьев, как нечто такое, где отсутствовали воды, другую же [землю] узрели они поросшею многими пальмами и иными деревьями, зелеными и красивыми, и таковы были все равнины [той] земли [254] .

Нуну Триштан приказал спустить на воду свою лодку с намерением сойти на землю, где он узрел людей, кои, казалось, желали говорить с ним по доброй воле; каковой вещи Нуну Триштан был бы весьма рад, коли ярость моря позволила бы его лодке достичь земли; однако волны были велики и, к тому же, опасны, вследствие чего он принужден был вернуться на свой корабль, дабы спастись от неумеренности ветра, каковой был весьма неблагоприятен. Тем не менее, сказал Нуну Триштан, что хотя и был он далеко от того места, где пребывали желавшие говорить с ним, но ясно понял, что они были из числа негров.

Понуждаемый таким образом неблагоприятною погодой, Нуну Триштан прибыл со своею каравеллой в окрестности тех островов, где прежде составил свою добычу Лансароти, однако [направился] к материку, где высадился, дабы увидеть, удастся ли ему составить какую-нибудь добычу. И вначале он шел там несколько ночей прежде, нежели смог что-нибудь захватить; пока не довелось ему взять одного мавра, уже преклонных лет, каковой знаками объяснил ему, где находилось селение — оттуда приблизительно в двух лигах. Однако расстояние тем же образом могло быть и большим, ибо вследствие промедления, что выходило у него с составлением добычи, Нуну Триштан равным образом отважился бы и на такое. Однако мавр не смог сказать ему, сколько было жителей в том селении, куда он их таким образом направлял, или вернее будет мне сказать, что они не сумели его о том ни спросить, ни понять [его ответ]; каковая вещь, мне представляется, должна была вселить в них некоторый страх, ибо они не ведали, каково будет число врагов. Но там, где есть избыток желания, совет никогда не находит подлинного рассмотрения.

И посему на следующую ночь после того, как был найден тот мавр, они отправились, чтобы напасть на то селение, где захватили не более двадцати одного [человека]; однако мы не находим в записях, было ли среди тех двадцати одного сколько-нибудь детей или женщин, а равно и сколько людей было у Нуну Триштана и имела ли там место какая-нибудь попытка вступить в сражение прежде их пленения; и мы не можем о том узнать, ибо Нуну Триштан уже скончался ко времени, когда король дон Афонсу повелел написать сию историю [255] . И посему мы оставляем сие без иного оглашения.

Жил в Лиссабоне знатный эшкудейру, что был слугою короля дона Жуана (бывшего дедом короля дона Афонсу и отцом сего добродетельного принца [Энрики]) и звался Диниш Диаш; каковой прослышал известия о той земле [Гвинейской] и о том, что каравеллы уходили уже столь далеко от сего берега [Португалии]. И хотя он был уже устроен в сем городе [Лиссабоне] (каковой есть один из благороднейших в Испаниях) на выгодных должностях, данных ему в награду за его службу, но будучи человеком, жаждавшим узреть новые вещи и испытать их силу, он отправился к инфанту дону Энрики, прося послать его в ту землю; ибо, учитывая, что он был слугою и ставленником (feitura) его отца и имел мужество и возраст к тому, чтобы служить, он не желал вовсе истратить себя на праздные утехи.

Инфант, поблагодарив его за добрую его волю, приказал тотчас снарядить каравеллу [257] , каковую и послал таким образом, чтобы Диниш Диаш смог отправиться исполнить достойное свое желание. Каковой [Диниш Диаш], отбыв со своею компанией, не пожелал зарифлять парусов (amainar) до тех пор, пока не миновал землю мавров и не прибыл в землю негров, называемых гвинейцами (Guineus).

И хотя в сей истории мы уже несколько раз именовали Гвинеей иную землю — ту, куда отправлялись первые [мореплаватели], — мы пишем так обобщенно, однако не потому, что вся земля есть одна; ибо великие различие существует между одними землями и другими, и весьма удалены они друг от друга, как мы изложим далее, когда найдем подходящее для того место [258] .

И, когда они совершали свой путь вдоль того моря, каравеллу узрели пребывавшие на земле; каковой вещи весьма дивились, ибо, как представляется, прежде они никогда не видели подобного и не слышали, чтобы кто-нибудь говорил о таком; и одни полагали, что то была рыба, другие разумели, что то было привидение, иные говорили, что это могла быть какая-нибудь птица, несшаяся таким образом, путешествуя по морю. И, так рассуждая о сей новизне, возымели четверо из них мужество рассеять подобное сомнение (e razoando-se assim sobre esta novidade, filharam quatro daqueles atrevimento de se certificar de tamanha duvida) [259] и поместились в небольшую лодку, целиком сделанную из выдолбленного дерева, без всякого иного добавления. Мне кажется, что это должно быть нечто наподобие кошу (coucho), похожего на некоторые из тех, что встречаются на реках Мондегу или Зезери, на коих землепашцы переправляются, имея в том надобность во время больших зим.