Чтение онлайн

Гонсалу ди Синтра, по причине желания как славы, так и прибыли, велел спустить на воду свою лодку, в каковую поместил, вместе с собою, двенадцать человек из лучших в своей компании. И незадолго до полуночи они направились вдоль острова, оставив лодку; и, как представляется, море к тому времени совершенно опустело и уже начинало несколько прибывать. И они встретили узкий залив, каковой преодолели с легкостью; а затем и другой, что находился рядом с тем. И поскольку Гонсалу ди Синтра, как и некоторые другие из той команды не умел плавать, они решили выждать немного времени, дабы увидеть, насколько прибудет прилив; и, коли он окажется таков, что им пристанет вернуться, — чтобы им быть поблизости.

И во время остановки, что они там сделали, настало утро. И потому ли, что они уснули, или же оттого, что не ведали ширину воды, когда рассвело, они узрели, что уже не могли вернуться столь же легко, ибо прилив был уже почти совершенно полон (de todo comprente), залив же — широк и глубок. Пришлось им оставаться там до тех пор, пока вода несколько не понизилась, дабы дождаться лучшей возможности для переправы. И на сие они потратили два или три дневных часа, не желая двигаться с того места.

Мавры же, хотя и увидели их сразу, как рассвело, подобно людям, уже о сем предупрежденным, долгое время не желали идти на них, выжидая, чтобы они зашли еще дальше вглубь земли, что помогло бы им [маврам] справиться с ними в большей мере по собственному усмотрению. Однако, после того как те [наши] в полной мере почуяли их намерение, они [мавры] обрушились на них сразу, как на нечто побежденное. И так как в битве было неравное соотношение, ибо врагов было двести, а наших — двенадцать, без надежды на помощь, то они были быстро разбиты.

Там погиб Гонсалу ди Синтра, и, воистину, не как человек, коему не хватало доблести, но произведя великий урон среди врагов, до того, как сила не могла более помочь ему, и он должен был обрести свой конец. Прочих же погибло семеро, scilicet, двое спальников инфанта, одного звали Лопу Калдейра, а другого — Лопу Далвелуш [ди Алвелуш], один — стремянный, коего звали Жоржи, один — Алвару Гонсалвиш Пилиту и трое моряков [241] .

И, по правде, я не желаю проводить различия, ибо все умерли сражаясь, не отступив и шагу назад. И хотя спальники, а равно и другой, стремянный, умели плавать, они так и не пожелали бросить своего предводителя, подле коего и нашли с доблестью свою могилу. Habeat Deus animam quam creavit et naturam quod suum est! [242] .

Пятеро же вернулись на свою каравеллу и вскоре отплыли в королевство, ибо после подобной потери у них не было причины делать что-либо иное или же следовать далее, как ранее им было приказано.

Мне представляется, что великую тайну нахожу я в событии, о коем уже говорил в предыдущей главе, ибо не ведаю, был ли то порыв алчности, желание послужить или, может, жажда славы. При всем том, поскольку опасность была столь явна, и в тот раз могла быть избегнута, если бы сей предводитель пожелал принять совет, я бы сказал, что таким образом распорядились небесные сферы [243] , коих фортуна ослепила ему рассудок, дабы он вовсе не постиг свой [грядущий] урон. Ибо, хотя святой Августин и написал множество, и, к тому же, святых слов, отвергая предопределение небесных влияний, в других местах, как мне представляется, я нахожу противные [сему] авторитеты, как например, Иова, говорящего, что Бог установил нам предел, каковой мы не в силах преодолеть [244] , и многие иные [авторитеты] Святого Писания, кои я оставляю, дабы мне не отдаляться от первичного намерения.

И было ли то предопределение фортуны или же божественный суд за какой-нибудь иной грех, или же, может статься, Бог пожелал таким образом привести их к более верному для них спасению, будет добрым делом, коли мы посмотрим, удастся ли нам извлечь из сего неблагоприятного события некоторые полезные вещи. В каковом событии, при должном рассмотрении, я нахожу семь вещей, в коих мы можем отыскать предостережение (filhar avisamento).

Первая вещь — что всякий полководец, имеющий начальника, из рук коего получает приказ, никоим образом не должен преступать веление своего господина или старшего. И сему мы имеем пример в деяниях римлян, ибо, хотя Юлий Цезарь с великою славой добился победы, подчинив власти Рима Францию, Британию, Англию, Испанию и Германию, но поскольку он превысил промежуток в пять лет, что был ему назначен как срок для покорения врагов, то ему отказали в почести, коя должна была быть ему оказана, и отняли ее у него — и не по какой иной причине (por al), кроме лишь той, что он нарушил приказ [245] . И Вегеций в четвертой книге De re militari рассказывает об Аврелии консуле, что тот пожелал, дабы его сын служил среди пеших солдат, ибо нарушил его приказ. А также святой Августин в пятой [книге] «Града Божьего» говорит о Торквате, что тот убил своего сына, каковой хотя и победил, но сражался против его приказа.

Вторая вещь — что к плененным заложникам, туржиманам чужой земли, всегда следует приставлять особую охрану, надзирая за ними с великою осмотрительностью. И зло, кое от [недостатка] сего произошло, является очевидным.

Третья — что когда какой-либо враг переходит на сторону полководца, то [последний] не должен ему доверять, но ему следует остерегаться со всем тщанием, почитая его приход за подозрительный, до той поры, когда будет одержана полная победа. Ибо чрез подобное, пишет Тит Ливий в книге о второй [Пунической] войне, была проиграна битва при Каннах, и сие вышло оттого, что римляне не пожелали остеречься насчет врагов, что перешли к ним [246] .

Четвертая — что мы должны доверять суждению тех, кто находится в нашей компании и дает нам полезные советы, ибо сказано в Святом Писании, что успех будет там, где вершится множество совещаний. И посему мудрец предупреждает всех о том, чтобы внимали совету, в книге мудрости, где говорит (Екклесиаст, гл. шестая): «Внемли, сын, и всегда принимай совет, ибо все мудрецы творят дела свои с советом». И посему говорит Сенека в своем трактате о добродетелях, что всякий правитель — будь он князем или же полководцем князя, — должен благоразумно принимать совет по поводу дел, что ему предстоит вершить. «И все вещи, что могут случиться, все их изучи в сердце своем и на все взгляни. И да не будет для тебя ничего внезапного, но пусть все будет весьма тщательно предусмотрено (proviuda). Ибо мудрец никогда не говорит: я не помышлял, чтобы сие случилось. И сие потому что не сомневается, но выжидает; не подозрителен, но всегда внимателен к сути каждой вещи, ибо, когда зрит начало, всегда должен быть внимателен к исходу и концу дела» [247] .

Пятая — [что] когда наши враги имеют некоторые сведения о нашей силе и намерениях, мы должны весьма остерегаться вступать в их землю, ибо главное, что должен делать полководец в отношении своих врагов — это скрывать от них свою мощь; ибо противное сему есть не что иное, как погибель его самого и его людей. И посему неизменно приказывал Ганнибал устраивать свои западни с такою изощренностью (sajaria) [248] , что его враги никогда и помыслить не могли, что его мощь была большею, нежели им в настоящее время представлялось [249] .

Шестая — что мы должны весьма остерегаться быть раскрытыми на берегу, где желаем произвести какую-либо высадку. И пример сему ежедневно являет нам опыт тех, что выводят свои снаряженные корабли в море. И посему я изумляюсь тому Гонсалу ди Синтре (каковой был человеком, много раз плававшим на кораблях армады [250] по приказу своего господина, и побывал в весьма великих делах, как на побережье Гранады, так и по сторону Сеуты), что в такой час не явил он лучшей бдительности.

Седьмая — что ни один человек, не умеющий плавать, не должен пересекать прибывающую воду в земле врагов, иначе как в такое время, чтобы по своем возвращении найти ее убывшей.

И сие, до этого места, я должен был записать для вашего предостережения. И отсюда я желаю продолжить далее мою историю [251] .