Чтение онлайн

Мавры из первого сражения, хотя прежде и выказывали признаки побежденных, с великим мужеством возобновили бой, каковой была весьма великим меж ними [и нашими]; однако христиане наказывали их таким образом, что противники уже начинали страшиться их, не идя по доброй воле туда, где наших собралось более всего. Однако сие не придавало им сил, ибо не переставали от сего те и другие [мавры] получать смертельные раны, с коими весьма скоро преодолевали последний свой [жизненный] рубеж.

И в сем пребывали они вот так некоторую часть времени, пока мавры не узрели некоторых из своих компаньонов павшими, и почти большинство из них — раненными; вследствие чего ощутили, что чем более они пробудут [там], тем больше потерь понесут; и посему обратились в бегство.

Те же [из наших], что остались на каравеллах, хотя тотчас по первом столкновении и узрели своих товарищей в том сражении, положились на них (esforcaram-se em eles), думая, что им не понадобится помощь иная, нежели та, без коей никто из нас обойтись не может, scilicet, нашего Господа Бога, и весьма обрадовались той чудесной отваге, кою в них ощущали. Однако, увидев, как подходила вторая засада, они весьма убоялись, что те не смогут выстоять против них; посему они весьма скоро потрудились дать им помощь, однако, поскольку расстояние было большим, не смогли прибыть столь быстро к месту сражения.

И вскоре уже разбежались все мавры, однако по их следу не стали вести преследование, вследствие великого труда, доставшегося нашим, от коего они весьма устали.

И таким образом он возвратились вместе с прочими, явившимися им в помощь, дабы укрыться на кораблях и позаботиться о своих ранах, коих не многие избегли, великих и малых, каждый согласно своей счастливой доле.

Мавры, видя, что христиане уже возвращались, снова пришли к месту сражения, с намерением забрать одного из тех убитых, каковой, очевидно, почитался среди них за знатного. Видя их намерение, наши развернулись против них, дабы снова возобновить сражение; однако враги, наученные первым уроном, бросили убитого, коего уже несли, и бежали столько, сколько могли — таким образом, что нашим показалось необходимым возвратиться к своим кораблям, дабы дать отдых и лечение утружденным и раненным.

И пусть уже говорил я прежде в сей хронике о благородных и великих деяниях, поистине не без причины прибавляю я труд сих четырнадцати ко славе всех добрых [мужей], ибо заслуга их достойна великой почести среди живущих, и еще более, думается мне, — перед ликом того Вечного Господа (коего центр, согласно сказанному Ермесом (Ermes) [396] , пребывает во всяком месте непреходящим образом, а окружность не находится нигде), от коего души их получили блаженство во славе.

И дабы положить конец деяниям сих двух каравелл, я скажу в нескольких словах, что сразу после того, как было окончено сие сражение, капитаны договорились вернуться прямиком в королевство. Однако, прибыв к мысу Тира, они вместе решили высадить на землю нескольких людей, дабы увидеть, смогут ли составить еще некоторую добычу, хотя и наверно знали, что [сия] земля столько раз была обыскана.

И когда таким образом были высажены на пляж человек пятьдесят, они начали следовать вдоль берега, пока не нашли след людей, уходивший в глубь, в пустыню; и поскольку след показался им свежим, они предупредили о том своих капитанов, от коих получили приказ выделить среди себя нескольких, дабы те все время шли по следу вперед, пока не найдут мавров, его оставивших.

И поскольку земля была весьма ровной, мавры узрели наших издалека и начали убегать; и хотя весьма много бежали христиане следом за ними, но так и не смогли их настигнуть. Однако вышло так, что двое юношей из тех [наших] столкнулись с одним мавром, коего привели с собою как свидетельство великого своего труда.

И оттуда они совершили плавание прямиком в Лиссабон, где, заплатив инфанту его долю, получили от него почесть и милость.

Остается мне еще рассказать о том, что случилось с каравеллою Жуана Гонсалвиша Зарку, каковой, на мой взгляд, как никто другой из посланных туда пребывал в сем деянии без надежды на прибыль, ибо все прочие, как вы уже слышали, помимо службы инфанту, имели заботу о собственной выгоде. Однако сей Жуан Гонсалвиш был человек благородный во всех своих деяниях; и посему пожелал, дабы мир узнал, что лишь ради того, чтобы послужить своему господину, собирался он приказать совершить то путешествие. И он снарядил одну весьма выдающуюся каравеллу, каковой капитаном сделал одного своего племянника, коего инфант взрастил при своем дворе и каковой звался Алвару Фернандиш; наказав ему, чтобы он не заботился ни о какой иной прибыли, кроме как о том, чтобы высмотреть и узнать любую новую вещь, какую сможет, и чтобы он не утруждался совершением высадок в земле мавров, но отправился бы прямым путем в землю негров, и чтобы оттуда и далее он прибавил в своем путешествии все, что только сможет [397] , потрудившись явиться к инфанту, своему господину, с какою-нибудь новостью, которая, по его разумению, будет ему приятна.

Каравелла была хорошо снабжена провизией (bem abitalhada), люди, ее сопровождавшие, готовы были потрудиться, а Алвару Фернандиш был человек молодой и отважный. Они отправились в путь, твердо вознамерившись следовать намерению того, кто их туда послал. И так они плыли по тому великому морю Океану, пока не прибыли на реку Нил [398] , о каковой узнав по знакам, о коих я уже говорил, взяли [в ней] две бочки воды, из коих одну привезли в город Лиссабон. И я не ведаю, пил ли в свои дни Александр, каковой был одним из монархов мира, воду, кою бы привозили ему столь издалека!

Отсюда они направились вперед, пока не прошли Зеленый мыс, за коим увидели один остров [399] , на каковом высадились, дабы увидеть, найдут ли каких-нибудь людей, сохраняя, однако, при себе ту осмотрительность (resguardo), каковая, как они ощущали, пристала в подобном месте.

И, идя по острову, они нашли ручных коз, без каких-либо людей, что сторожили бы их, или жили бы в какой-нибудь части того острова. И тогда они взяли себе из них подкрепление, чему другие, согласно уже нами сказанному, нашли следы, когда прибыли на те острова, ибо сей Алвару Фернандиш был [там] первым; и поскольку иным образом поведать было нельзя, мы сказали вначале [о том путешествии] тем образом, каким вы уже слышали.

И оттуда они направились далее, до места, где находится пальма и то толстое дерево, о коем в других главах нами уже сказано, где был найден герб инфанта с его эмблемой и девизом.

Там они пришли к соглашению о том, чтобы пройти рядом с мысом (se irem lancar acerca do cabo), ибо могло случиться так, что к ним направились бы какие-нибудь алмадии, с коими они могли бы повести разговор — хотя бы знаками, ибо не было там иного туржимана.

И, находясь уже от мыса так близко, как, может быть, на треть лиги, они бросили якорь и отдохнули, согласно ими решенному. Однако немного времени пробыли они таким образом, как сразу с земли отчалили два челна, в коих шли десять гвинейцев, каковые тотчас взяли прямой путь к кораблю, как люди, шедшие с миром. И, находясь рядом, они сделали знак, прося поруки, каковая была им дана; и затем, без иной осторожности, вошли пятеро из них на каравеллу, где Алвару Фернандиш приказал устроить им всяческий прием, какой только мог, велев дать им есть и пить, вместе со всяким прочим добрым сопровождением (boa companhia), какое могло быть им оказано. И затем они отбыли с видимыми признаками великого удовлетворения; однако представляется, что воля их замыслила иное (as vontades al levariam concebido).

И как только они оказались на земле, они говорили с другими ее уроженцами обо всем, что встретили (toda a maneira que acharam), вследствие чего показалось им, что легко могли они их [наших] захватить. И с сим намерением отправились шесть челнов (barcos) с тридцатью пятью или сорока из них, приготовившимися, как люди, желавшие сражаться; однако, оказавшись вблизи, они возымели страх к тому, чтобы взойти на каравеллу, оставаясь так некоторую часть [времени] на удалении (estando assim arredados uma peca), не отваживаясь совершать никакого нападения.