Чтение онлайн

На следующий день отступление превратилось в бегство. Те, кто ещё сохранил силы, ушли вперед. Остальные еле шли, цепляясь за фургоны. Многих из них пришлось положить в повозки - и это в то время, когда стало требоваться как можно больше рук для спуска фургонов по склонам. Отдуваться пришлось опять женскому взводу и тем из парней, кто сделал себе одежду по примеру нашей. Мы пришли в Арсулас последними, на два дня позже первых беглецов, зато мы привезли знамя и капитана. Капитан был простужен настолько, что не мог говорить.

Чёрные колдуны помогали, чем могли, остановили всех дезертиров и организовали лагерь у города. Они дождались нашего прихода, а затем заявили, что, по словам местных, проходы в горах откроются только в третьем месяце весны, а они за это время ещё три империи успеют построить. После чего развернули лошадей на восток и ускакали.

Капитан хотел поставить зимний лагерь у стен города. Местные уговаривали его этого не делать, говорили, что с гор иногда спускается очень сильный ветер, и что от наших палаток ничего не останется. Капитан их не послушал - пускать солдат в город наркоманов было страшно.

Обещанный ураганный ветер случился уже на следующий день. Сдуло почти все палатки. Нам очень повезло, что тупые Тени кучковались в городе и успели долететь только до лошадиных палаток. Мы успели поставить палатки для людей и зажечь лампы до появления Теней. Самых быстрых сожгла Айсфинг. Погибла половина лошадей, в основном тягловые, те, которые были куплены недавно и возили фургоны. Наши боевые жеребцы выжили почти все.

Капитан был вынужден искать дома для постоя. Постоянное тёплое жилье нужно было ещё и потому, что большинство бойцов отряда свалилось с высокой температурой. Таскать и устраивать их пришлось тем, кто держался на ногах. То есть опять же женскому взводу. Часть людей, самых тяжелобольных, удалось разместить в гостиницах для купцов. Там же разместились и штаб, и врач отряда. Женский отряд капитан тоже разместил поближе к себе, хотя пришлось ставить кровати в два этажа. У города были очень просторные караван - сараи, пригодные для размещения и людей, и лошадей, но их не хватило. Остальных бойцов - тех, кто более-менее неплохо ходил - разместили по личным домам вокруг купеческого квартала.

Мне досталась маленькая комнатка во дворике за три квартала от штаба. Со мною разместились Джумбо и Лия.

В этом городе была несколько необычная архитектура. Во всех городах, которые я видел, улица представляла из себя две стены, в которых были прорезаны двери в портиках. Двери вели во внутренние покои. За любой дверью могла скрываться хижина на одну комнату или целый сад с дворцом. Но чаще - небольшой домик и садик за ним. Каждый квартал, таким образом, при необходимости превращался в крепость.

Здесь всё было наоборот. Здесь жилье строилось по периметру двора, в который мог войти любой желающий. Как правило, все домики были двухэтажными, и чтобы попасть в своё жилье на втором этаже, надо было пройти по балкону мимо жилья всех соседей. По этому балкону можно было обойти по периметру весь двор. На ночь все окна и двери закрывались, поутру, когда мужчины уходили на работу, всё открывалось настежь. В этом была своя выгода. Можно было стирать и болтать с подругой, живущей напротив или слева - справа. Домохозяйки, уходя за покупками, просили соседей присмотреть за детьми. Здесь самыми близкими людьми были те, кто жили во дворе в квартире напротив.

Первые дни мы были очень заняты уходом за тяжелобольными и обустройством жилья. Потом меня вызвали к капитану. Капитан ещё толком не говорил, но уже командовал. Главным его правилом было "Не давать подчиненным бездельничать, чтобы они не убились от самодеятельных развлечений".

Обнаружив в штабе всех, с кем ходил в школу, я только и смог простонать:

– О, нет!

– О, да! Кхе, кхе, - прокашлял капитан, - в Арсуласе тоже есть высшая школа. И я её уже оплатил. За вас всех, включая Джумбо, Лию и пятерых учёных рабов.

Так мне снова пришлось ходить в школу. Бедные девчонки выхаживали больных, таскали воду и еду, а я торчал в школе.

Математике мы с Айсфинг обучили местных быстро. Среди остальных предметов внимания заслуживали только занятия по травам на кафедре магии, умение составлять карты и иностранные языки. Ещё здесь учили красиво говорить, надувая щеки, и истории местной литературы. Учитывая то, что для меня это был чужой язык, литература и язык стали для меня самыми тяжелыми предметами. Строительство здесь было развито намного слабее, чем в Исхальдии, но я всё равно на него записался. На "государственное управление" я записался тоже, поскольку они не пересекались, а изучать на строительстве мне было почти нечего.

Теперь наши диалоги с Джумбо превратились из односторонних упреков в отлынивании от домашнего задания в двусторонние. Лия училась старательно и ухитрялась делать все уроки вовремя. Впрочем, ей не приходилось делать обыски личного состава на предмет спрятанных наркотиков, как мне. Я чувствовал, как сильно мне не хватает Махи.

Постепенно стало ясно, что далеко не все жители города употребляли наркотики. Некоторые религиозные группы строго запрещали своим последователям любые бодрящие вещества. Квартал, в котором я жил, относился к здоровому рабочему поселению, небогатому, но чистому. Там даже спиртное почти никто не пил.

Мы редко появлялись дома и почти не видели соседей, приходили только вечером, спать.

Однажды я увидел на балконе напротив молодую мамашку. Она сидела с младенцем и играла, поглаживая ему то ручки, то пальчики, то ножки. Малыш веселился, женщина улыбалась. Меня удивило то, насколько она молодая и насколько свежо и красиво выглядит. Заметив мой взгляд, она пояснила:

– Если тереть малышам пальчики и ладошки, то они лучше развиваются, становятся умнее и умелее. Те, кто хотят порадовать Богиню-Ма, должны уметь развивать детей.

Такую теорию я слышал впервые. Поэтому я дал себе труда обойти балкон и подойти к молодухе:

– Я учился в двух высших школах, но про такое не слышал. Откуда ты это знаешь?

– Это издавна известно среди жриц Богини-Ма. Малышам надо разминать ладошки и ступни, детей надо обнимать и играть с ними. Подростков нельзя ломать силой. Тогда они вырастают умелыми и дружелюбными. Представляешь, многие мамы боятся обнять своих детей? Боятся проявить ласку, боятся показаться слабыми. У таких мам не дети, а комок иголок. Я люблю слушать, что говорят жрицы Богини-Ма.

В этот момент из глубины дома вышла женщина, которую я уже знал, моя соседка напротив по имени Дилия.

– У ребёнка ничего серьёзного. Разминайте ему ручки, и постепенно подёргивания пройдут, - сказала молодая красавица.

Только тут я осознал, что ребенок у неё на руках - это ребёнок моих соседей.

Госпожа Дилия протянула руки и забрала ребёнка:

– Благодарю, Тала.

– С моей радостью, госпожа Дилия.

– Как тебя зовут, жрица Богини?

– Я не жрица. Я просто люблю к ним прислушиваться. А зовут меня Арсаталия. И если бы ты хоть немного смотрел по сторонам, то заметил бы, что я живу почти под тобой, с родителями и сёстрами.