Чтение онлайн

Ещё через две недели мы прибыли в город Арсулас. Этот город был полной противоположностью Лискису. Шумный, большой торговый город находился на перекрестье торговых путей и имел свою культуру и религию. В чём-то он был похож на Мыкос, он также стоял на проходе через горы и перекрывал единственный путь к перевалам. Его дома так же карабкались по скалам многочисленными уступами. Но на этом сходство заканчивалось. Если Мыкос считал себя злым городом и наслаждался своей безнаказанной злобой, то Арсулас считал себя городом - носителем добра. Лучше бы он этого не делал...

Город Арсулас пытался быть добрым городом. Отцы - основатели города рассудили просто: если человеку надо к чему-то стремиться, то он будет всю жизнь стремиться либо к поискам престижа, либо к захвату силой всего, что только можно захватить. И то, и другое несёт явное страдание, а потому, порешили отцы - основатели, лучше ни к чему не стремиться, не нести другим боль, а если станет грустно или скучно - принимать наркотики.

В создании наркотиков жители Арсуласа достигли невиданных то ли высот, то ли глубин. В кабаках можно было покурить или выпить лёгкие наркотики, из которых спиртное считалось уже тяжёлым средством. Рестораны считались более дорогим местом. Там в блюдо можно было попросить насыпать наркотики потяжелее. Но большинство жителей принимали дозы на дому, и в больших количествах. Мужчины - больше, женщины - меньше. Очень часто можно было видеть, как почтенная дама вела по улице своего благоверного на цепочке - иначе обдолбанные мужики с иссохшим мозгом просто потерялись бы.

За бригадами строителей тоже присматривали женщины - бригадиры, чтобы покачивающиеся хронические наркоманы не сделали всё наоборот, или не отрубили себе пальцы из любопытства. По этой причине большинство стен в городе были несколько неровными. Зато жители города очень гордились тем, что у них в городе почти нет драк и убийств. Разбоев тоже было очень мало - всем желающим в специальных ночлежках выдавался минимум еды и дешёвые наркотики. Как правило, это были такие наркотики, которые стоили недорого, давали сильный эффект и быстро сводили в могилу.

Наше прибытие приветствовали ото всей души. Слух о том, что благодаря нашей миссии может быть уменьшено количество Теней, быстро разнёсся по всему городу. Подозрительно быстро. В администрации города у кого-то был слишком длинный язык. Или, возможно, они тоже любили наркотики.

Капитан попытался выпустить парней в увольнительные. Первый же день показал, что этого лучше не делать. В тавернах парням от щедрой души насыпали самой тяжёелой дури. Вывозить их пришлось фургонами. Они даже до баб не успели дойти. Всем остальным пришлось сидеть следующие дни в палатках и щёлкать зубами, глядя на близкий город.

Меня эта участь миновала потому, что мы с Лией пошли сначала в храмовый квартал, интересоваться историей и обычаями. Лия была нужна как переводчик - в Арсуласе говорили, в основном, на южном языке, хотя жители знали, как правило, два.

В храмовом квартале мы и обедали. Видя, что я с ребёнком, мне не стали сыпать наркотики, но не преминули спросить, почему сопровождающая меня женщина такая маленькая и без ошейника с цепочкой. Я удивился - зачем мне сажать её на поводок? Оказалось, что ошейник с поводком предназначались не для неё, а для меня, на случай, если я переберу любимых наркотиков. Вот после этого я и заподозрил неладное, а затем пошёл искать наших ребят. Они все уже были в отключке. Пришлось бежать в лагерь, организовывать фургоны. Местные отнеслись к нам очень заботливо - вытрясли у парней всё, что было в карманах, и вручили мне в узелках, чтобы не потерялось. Добряки хреновы.

Капитан постарался дать дёру из города так быстро, как это было возможно. Все местные убеждали его, что перевалы уже закрыты снегом, и что нам не пройти. Капитан не поверил - ведь вокруг было тепло и зеленела трава. А то, что на вершинах гор был виден снег... это же вершины.

Вскоре мы поняли, что то, что здесь называлось "перевалами", не шло ни в какое сравнение с тем, что мы прошли ранее. Перед нами лежала целая горная страна. Пять дней мы только поднимались серпантинами на горы над городом. То, что нам казалось заснеженными вершинами, оказалось всего лишь небольшими скалами, которые было хорошо видно из города. Стоило нам подняться на плато, как мы увидели настоящие Горы. И настоящие вершины. Эти вздымались ввысь на много тысячешагов. И всё здесь было покрыто снегом.

Первый день после выхода на плоскогорье мы не очень сильно мерзли. Стоял лёгкий морозец, и в нашей зимней одежде было даже жарковато. Парни из легионов, не озаботившиеся покупкой настоящей тёплой одежды, подмерзали. Они храбрились и говорили, что им не хватает только маленькой чарочки, и что кожаные куртки их вполне устраивают. Мой взвод не мёрз.

На второй день задули сильные ветра, а мороз усилился. Снега стало намного больше, так что для фургонов пришлось расчищать путь лопатами. Скорость продвижения уменьшилась до черепашьей. Парни из легионов одели всё, что только можно было, и сбились в отары, прячась от ветра в прокопанной в снегу для фургонов канаве. Мои девчонки, несмотря на то, что были тепло одеты, тоже начали мёрзнуть. Им приходилось сидеть на лошадях, обдуваемыми всем ветрами. Надо было держать вожжи, и безжалостный ветер выдувал всё тепло из рукавов и морозил руки. Мы предусмотрительно купили шерстяные платки на голову и на руки, но на таком ветру их было мало. Девчонки начали плакать от холода.

Парни жаловались, что чувствуют, как в сапогах мизинцы почему-то наползают на другие пальцы. Я над ними смеялся - не смейте снимать сапоги, все нормально с вашими мизинцами, это признак того, что ноги начинают замерзать, надо было бахилы покупать, как мы.

Я проехал к капитану и доложил, что скоро мы потеряем всех людей. Капитан мне не поверил и сказал, что нам сегодня осталось пройти всего две тысячешагов до каменного убежища, а затем останется всего шесть таких переходов.

Этой ночью никто не уснул, кроме моего взвода. Каменное убежище оказалось небольшим и едва смогло вместить самых замёрзших. Остальные разместились в палатках. Согреться у огня было невозможно - здесь не было дров.

Ночью ветер усилился ещё больше и сдул три палатки, в которых были лошади, загасив защитные лампы. Те парни, которые следили за огнём в этих палатках, испугались смерти от ночных обитателей и начали вопить от ужаса. Мы с Айсфинг услышали дикие вопли и, немного ругаясь, вылезли из спальных мешков, помогать несчастным. Мы вышли из своего шатра, надеясь на амулеты, но они оказались не нужны. Тени оказались умнее нас и не попёрлись в такое безжизненное место. Нам удалось поставить шатры на место и зажечь лампы. Пришлось уступить перепуганным и замерзшим стражам свои места в нашем шатре, а заодно и наши спальники.

Большие палатки для лошадей за эту ночь сносило ещё три раза.

Интереса ради мы навестили соседние пехотные палатки. В них никто не спал, парни прыгали на месте и пытались таким образом согреться. Глядя на то, как мы безбоязненно ходим по темноте и ставим унесённые ветром палатки, парни преисполнились к нам огромного уважения.

Поутру капитан с трудом выгнал народ из убежищ.

– Вперед, ребята, осталось всего лишь столько же и ещё раз по столько же!
– деланно бодрым голосом прокричал он. От его голоса сошла снежная лавина на склоне прямо впереди по нашему пути. Глядя на эту грохочущую массу, отряд развернулся и без всякой команды покатил обратно. Правда, ехали мы недолго, пробитую вчера траншею замело так, что мы её с трудом нашли. Пришлось копать снова. Поскольку большинство парней еле могло стоять в построении отары, копать пришлось мне и девчонкам, которые хоть как-то поспали ночью. До вечера мы еле дошли до предыдущего убежища. Здесь хотя бы было немного дров.