Чтение онлайн

– Она тебя пометила, - определила княжна.

– Как это? Для чего?
– испугался я.

– Ничего страшного. Это способ тебя быстро найти.

Айсфинг единственная выглядела довольной изо всей нашей компании (не считая оборотней, конечно). Сегодня она утолила голод, от которого мучалась целый месяц. Причём многократно. Оборотни были довольными по той же причине.

После этого мы опять загрустили.

– А знаете, это только вопрос времени, когда мы станем такими же, как и они, - сказала Танута, - порубился - напился, чтобы забыть рубку. Проспался - пошел рубиться снова, чтобы найти деньги на выпивку.

– Мне всё время снится, что меня пытаются проткнуть мечом, хочется напиться, только чтобы все забыть, - признался Брун.

– А мне - что стрелы протыкают, - сказала Махи.

– И мне...

– И мне, - признались ещё несколько девчонок.

У соседней бочки раздался взрыв смеха с ругательствами. Мы посмотрели на них с завистью.

Брун двинул теорию:

– Лион, помнишь, ты говорил, что у человека есть животная часть и человеческая?

– Я?

– Ты. И совсем недавно.

– Что-то было такое.

– Смотри, а может быть, это потому, что животная часть пытается переосмыслить ситуацию, чтобы понять, как сделать так, чтобы никогда больше не было так опасно, и не может, потому что это невозможно по идее? Поэтому нас так и плющит?

– И зачем нам это?

– Вывод прост. Если в нас вошла боль, мы должны дать ей выйти. Выплакать. Мы должны вспомнить всех, кого убили, и поплакать о них. Тогда острые боли выйдут из нас.

Все посмотрели на Бруна, как на сумасшедшего.

Я решил поддержать друга и заплакал, картинно вытирая кулачками слезы у совершенно сухих глаз:

– Я сегодня двух людей скинул со стены. Бедненькие, они упали и сломали себе руки - ноги! А-а!

– Ага. А когда вся толпа раззявила рты на голые сиськи императрицы, он выбежал из сторожки и дал пиндаря третьему. Из-за чего тот долго крутил руками и пытался думать, что он птица, только всё равно упал на первых и сломал им ребра, - засмеялся Маркондо. Он был весь с головы до ног завязан в бинты, но всё-таки пришел на наши посиделки.

Все засмеялись. Народ потребовал подробностей про императрицу. Эту историю никто не знал, кроме меня и Маркондо, который тогда как раз сражался в дверях надвратной башни.

– Лучше помолчи, - предупредил я его. Но Маркондо махнул рукой:

– Да что там говорить, спасла она нас. Мы уже не стояли на ногах, а тут она такая вылезает из окна и ну народу лапшу на уши вешать... Они надолго нападать раздумали. А потом она вообще их со стены сдула.

– А мне сегодня стрела между ног попала. Я на крыше стояла, отвернулась командовать, а она как раз сзади вошла между пластин брони и спереди вышла, в юбке застряла, точно между ног, видок ещё тот был, - призналась Махи. Девчонки вспомнили этот момент и дружно засмеялись. Я этого эпизода не видел и не понял, о чём они. Девчонки тут же мне продемонстрировали.

– А лейтенант такой: "О-о, наш сержант стал настоящим мужчиной, вот что армия делает с людьми!", - заливалась смехом Малуни.

– Правда? А я не слышала, - огорчилась Махи. Остальные девчонки поддержали: правда!

Народ оттаял и начал вспоминать различные смешные эпизоды боя. Вскоре мы смеялись не хуже, чем у остальных бочек. Больше всего смеха вызвал Брун, когда печально заявил:

– Да, жаль, что у нас поплакать не получилось! Теперь боль останется в нас!

После этого заявления Брун допил вино и завалился на бок, чем вызвал дополнительный смех. Проснулись мы в своих комнатах, куда нас перенесли специальные трезвые команды, составленные из проштрафившихся легионеров Исхальдии. Спасибо заботливому и предусмотрительному капитану.

Нам пришлось торчать в Мариконе ещё три недели. Кто-то залечивал раны, кто-то ремонтировал фургоны и одежду, кто-то восполнял запас стрел. Но в основном мы ждали, пока в пустыню завезут достаточно много воды. Южнее Марикона простиралась каменистая пустыня, в которой совсем не было воды. Хода по ней было всего неделю, но это была непреодолимая неделя. Проклятый наместник, получив приказ создать базы с водой по пути через пустыню, отрапортовал, что всё сделано, но сам даже не подумал начать. У него для этого просто не было денег. Императрице пришлось посылать за деньгами в другие провинции.

Местные возили грузы на странных животных, которые были похожи на лошадь, но имели два горба на спине. Про них говорили, что они могут намного дольше, чем лошади, обходиться без воды.

Когда новый наместник пришёл докладывать, что все готово, императрица спросила у него, доставлены ли на базы большие корыта, чтобы лошади могли из них пить. Выяснилось, что никто об этом не подумал.

– Почему я должна знать все подробности ухода за лошадьми, верблюдами и урожаями всех культур?
– вопила императрица так, что её было слышно даже на стрельбище, - Почему вы не могли найти кого-нибудь, такого же идиота, как все вы, но умеющего работать с лошадьми, и не спросили у него, как обращаться с животными? Из чего мы будем поить животных посреди пустыни? Почему вы без меня даже собственную задницу найти не можете?

Дальше мы слышали только неразборчивые вопли и восклицания: "Прости, матушка!".

– Я бы тоже не подумала, что в пустыню надо брать поилки для лошадей, - призналась Махи. Мы проводили очередную тренировку по стрельбе из луков. Мишени традиционно были установлены у самой глухой стены, каковая нашлась только под окнами императорской резиденции.

– И я бы не подумал. А воду возят в бочках и мехах. Лошади и правда в них морду не сунут... Махи, как думаешь, нашим девчонкам не вредно слушать язык, которым выражается её величество? По-моему, императрица морально разлагает отряд. У них не останется никакого уважения к мужчинам. Может, перенесём стрельбище?

Над нами тут же открылось окно, и Императрица высунулась в проём самолично.

– Луки вниз!
– тут же скомандовала Махи.

– Лион, третью залипуху захотел? Было бы что там уважать, в мужчинах!
– проревела боевая старушка и исчезла, не дожидаясь ответа. Как она меня услышала? Мы же за добрую сотню шагов от кабинета! Может, это её магия, оставленная на моих щеках, передаёт мои слова?

Испуганная Махи посмотрела на меня. Я пожал плечами:

– Продолжаем занятие...

Залипучие Оплеухи оказались очень полезными отметинами. Да, наш отряд хихикал, глядя на меня, и с каждым днем всё сильнее. Зато все чиновники и чины империи с первого взгляда понимали, кто тут в роли Любимой Собачки Её Величества, и с ходу кланялись в пояс. Это очень помогало в общении с имперскими службами снабжения. Капитан это быстро просёк и теперь всюду брал меня с собою. Обычно мы покупали продукты у местных, но эта провинция оказалась настолько бедной и разрушенной плохим управлением, что купить можно было только привозное продовольствие, а оно было только у имперских интендантов. Когда капитан пришёл к ним один, эти разбойники выкатили такие цены, что капитан сразу ушёл. Зато когда мы появились вдвоём, они сразу сообразили, к чьему ушку я допущен. Так отметины императрицы стали способом получения продовольствия для всего отряда. За три недели они так и не исчезли.

Завоз поилок в пустыню оттянул наш выход ещё на неделю. Айсфинг держалась целый месяц, но потом пришла ко мне. Я сливал ей кровь в укромном уголке замка. Мы думали, что там никто не ходит. Нас застал один из самых преданных почитателей Линары, Джурбо. Он специально искал свою богиню, чтобы в очередной раз признаться в любви. Увидев, как из меня в кружку хлещет кровь, он удивился:

– А что это вы делаете?

– Линаре нужна человеческая кровь для экспериментов. По магии, - торопливо ответил я.