Чтение онлайн

Ладно, он долго терпел... но, как видно, напрасно! Им всё мало! Теперь Анасис покусился на Оззи и Чужестранца! Интересно... Леонард даже остановился посреди неширокой улицы. Справа, за старой покосившейся оградой мерцали керосиновые фонари амбулатории Совета, слева -- начиналась аллея Героев Эллизора, засаженная ровными рядами белоствольных берёз. Но Леонард не видел ничего этого: его вдруг поразила мысль, что Чужестранец стал для него уже полностью своим, хотя он ничего толком о нём не знает, даже ни разу не говорил с ним, не мог ни о чём спросить... И вот, безусловно, Чужестранец свой, родной, тогда как Анасис -- враг. И в этом нет никаких сомнений! Что же за сила таится в Чужестранце, если сердце Леонарда так легко приняло его? И Оззи, любимый младший сын, сразу бросился ему на помощь... А ведь у Оззи, не смотря на его горячность, обострённое чувство добра и зла.

Леонард вдруг вспомнил, как в один довольно жаркий день он учил сына лазить по деревьям.

– - Представь себе, -- говорил он Оззи, -- что под тобой не метр, не два, а сотня-другая матров, что ты над пропастью.

– - Нет! Не хочу!!! Мне страшно!

– - Сынок! Страх нападает на всех, но его нужно преодолевать! Пусть даже он останется, но будет маленьким, с горошину! А если дать страху расти, тогда он займет всё сердце, станет твоим хозяином и погубит тебя!

Пока Леонард говорил это, в зарослях по соседству раздался шорох и приглушенный рык. Леонард обернулся, но не успел выхватить из ножен старый морской кортик, как на него стремительно набросился дикий пёс -- огромный, рыжий, тяжёлый. Он сбил Леонарда с ног и навалился сверху всей тушей.

Тщетно пытался Леонард выхватить из ножен клинок: пальцы царапали рукоять, но для лезвия не было свободного хода, а клыки зверя были уже возле самого горла.

Сверху, с ветвей дерева, на чудовищного пса молча прыгнул Оззи. Он выхватил из маленьких ножен острый кинжал и стремительно погрузил его в рыжую шею осмелившейся напасть твари.

Некоторое время спустя отец и сын вместе стояли над трупом дикой собаки. Кровь на солнце быстро спеклась и казалась чёрной на фоне зелёной травы.

– - А ты, молодец, парень, -- сказал тогда Леонард, обнимая сына за плечи.
– - Ты у меня храбрец!

Оззи с удивлением посмотрел на отца:

– - Отец, а разве я мог поступить как-то иначе?

Леонард очнулся от задумчивости уже возле своего дома. Солнце село, сгустились сумерки, и свежесть наступающей ночи обволакивала всё вокруг. Мир и безмятежность царили над Эллизором, как будто не было Последней мировой и клановых войн, невероятно трудных послевоенных лет и нашествия обров. Казалось, так и будет теперь ещё долгие, долгие годы, а может быть, и целые века: мир и безопасность, некое подобие комфорта, аромат ржаного кофе, керосиновое, а то и генераторное электрическое освещёние и достаточный, чтобы не думать, как прокормить детей, продуктовый паек...

Но Леонард знал, что так не может продолжаться всегда. И на то есть много причин.

"Нет, я не отдам им Оззи!
– - подумал он.
– - И Чужестранца не отдам! Костьми лягу, и они сами обо всём этом пожалеют!" И почему-то неожиданно для самого себя произнёс: "О, Чужестранец! Помоги Оззи, помоги моему сыну, не оставь его!"

И лёгкая крылатая тень пронеслась в ответ над домом Леонарда в Эллизоре.

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ

ОЗЗИ НА КРАЮ ГИБЕЛИ

Оззи висел ниже края обрыва, ухватившись за ветви причудливого кустарника, что рос на небольшом выступе. Возможно, что за куст он и уцепился чудом, но теперь его силы заканчивались.

Где-то в плотных сумерках тонули три вершины, скрывающие долину с целебным источником. Крупные яркие звёзды, какие бывают в горах ранней осенью, проступили над отчаянно сопротивлявшимся гибели Оззи, но чем небесные светила могли помочь попавшему в непростой переплёт юноше? Оззи был в отчаянии, но не столько из-за опасности для своей жизни, сколько из-за Беллы, лежавшей чуть выше, поперёк горной тропы.

"Она не должна умереть!
– - словно молитву шептал он.
– - Белла не должна умереть! Только я могу помочь ей!"

Наверное, если кто-нибудь в эти минуты сказал Оззи, что ему стоит только разжать руки, и Белла немедленно исцелится, он с радостью сделал бы это и с облегчением рухнул бы на острые камни. Собственная гибель, поджидавшая внизу, уже не пугала его, но ужасала неотвратимость другой смерти -- Беллы, которая непременно последует за его падением. Оззи ранее и представить не мог, что возможно такое крайнее отчаяние -- не за себя, а за другого, любимого человека.

Однако положение его усугублялось: силы были на исходе, кроме ветвей, не на что было опереться, чтобы преодолеть край обрыва, а подтянуться никак не получалось.

Было уже за полночь, но Деора продолжала возиться со Скунсом. В свете лампад и свечей картина эта внушала Якову какой-то благоговейный ужас, словно он наблюдал не просто за обработкой раны мутанта, а за настоящим священнодействием. Мамаша и впрямь очень старалась. Закончив, она ласково заговорила с крысой -- так ласково, как уже давно не говорила даже с собственным сыном.

– - Ты должен выжить, Скунсик, ты нам ещё пригодишься... Ты должен постараться и не должен прямо здесь подохнуть. Видишь, сколько усилий мы приложили, и это всё ради тебя, крысёныш...

Скунс в ответ согласно хрюкнул. Это только говорят, что у мутантов ослаблен инстинкт самосохранения и нет воли к жизни. Похоже, что саблезубая крыса была вовсе не против ещё пожить.

Важная мысль пришла Якову в голову и он спросил:

– - Мам, как ты думаешь, Скунс выполнил то, зачем мы его посылали?

Деора молча выпрямилась и словно окаменела. Можно было подумать, будто она что-то просчитывает: только губы судорожно двигались на потемневшем лице, а расширенные глаза её напряжённо всматривались в полумрак подвала. Гнетущую тишину нарушало лишь хриплое дыхание Скунса.

"Врёшь, не пытайся меня обмануть!
– - вдруг прошипела Деора.
– - Он не выберется! У тебя нет таких чар!" При этом лицо матери исказила такая страшная злоба, что Яков невольно попятился в угол и юркнул за небольшую поленницу дров. На Деору тем временем словно налетел вихрь: она закружилась и запрыгала на месте, как будто стараясь отбиться от невидимого противника. Так же внезапно безумное это вращение прекратилось и, горестно простонав: "О, диавол! Не получается! Чужестранец сильней меня!", -- Деора в изнеможении опустилась на пол рядом со Скунсом.

Дома Леонард сварил кофе, достал с полки большую тетрадь в потёртом кожаном переплёте и стал задумчиво перелистывать страницы.

"Сколько же Оззи было лет?" -- шептал он, -- когда мы нашли Корри... Не меньше десяти, да, но ведь и не больше?"

В общем-то, это было сравнительно недавно. Прошло лет шесть-семь, не более. И помнится всё очень хорошо. Вот на террасе дома Оззи стоит над деревянным ящиком, из которого торчит клюв гигантских размеров птенца. Оззи пытается кормить его размоченной в молоке лепёшкой, однако хлеб птенец глотает плохо.