Чтение онлайн

– Это было ожидаемо, - кивнул Эдвард, - однако надеюсь, сегодня мне его увидеть не придется. Не хочется осквернять этот вечер никому не нужным трупом, - вернув планшет корсару, он одернул камзол, - Все-таки дома чувствуешь себя совершенно по-другому...

Королевский дворец был одним из самых грандиозных сооружений во всем Рейнсвальде, созданный лучшими мастерами архитектуры, скульптуры и настенной росписи, какие вообще были в Известном Пространстве. Приближавшимся к нему путникам открывался великолепный вид на высокие изящные башни, завершающиеся многоярусными пагодами, чьи стены украшали многочисленные статуи, изображающие аллегории человеческих чувств, грехов и благородных дел. Центральный арочный проход сделан в виде многоуровневых ворот, каждая пара створок при этом была неповторима, сильно отличаясь от предыдущих, а над головой смыкались опорные арки, похожие на ребра неизвестного животного, украшенные рельефными изображениями и огромными металлическими люстрами, свисавшими на толстых цепях. Ворота были столь большими, что сквозь них могли проехать даже сверхтяжелые супертанки, и то показавшиеся бы совсем маленькими на фоне подобных размеров. Проход дважды поворачивался под прямым углом, отдавая дань традициям фортификации, и только после этого машины въезжали в Нижний двор, первый из семи, на какие делилась вся территория дворца. Он был отдан военному гарнизону, целой армии, что находилась здесь, охраняя покой и безопасность короля Рейнсвальда. Танковые и воздушные ангары, казармы и бараки для солдат были выстроены в единую структуру с внешними фортификациями, оборонительными стенами и плацами для техники и пехоты. И даже они не были простыми постройками чисто прагматического содержания, чтобы не выбиваться из общего стиля, каждое такое здание представляло собой отдельное произведение архитектуры, соединенное с другими арочными переходами и башенками. Каждый плац или открытая площадка обязательно украшены каменными или бронзовыми статуями, изображавшими героев Рейнсвальда, а каждый расположенный здесь полк или рота имели собственное имя, посвященное одному из них.

Кортежи здесь не останавливались, проезжая один уровень за другим, пока не остановились перед широкой парадной лестницей той частьи комплекса, что являлась самой королевской резиденцией, включавшей в себя несколько соединенных друг с другом зданий с большими панормаными окнами и просторными залами. Бал, посвященный успешному открытию колонии на Аверии должен проходить в Зале Героев, одном из самых больших и красиво украшенных залов, посвященном прошлым королям Рейнсвальда, тем из них, кто остался в истории как человек, много сделавший для анклава и его процветания. Герои прошлого в сияющих доспехах, отлитых мастерами из платины и золота, смотрели со своих постаментов на людей внизу, окруженные фресками с изображением их подвигов, а потолок зала с изображением освещенного неба, взятого из старых легенд, удерживали на своих плечах гигантские титаны, символизирующие лучшие стороны человеческого характера. На этом фоне терялись даже самые яркие и красивые наряды придворных дам, не способные тягаться с помпезностью и роскошью окружающих стен, видевших самые яркие моменты в истории Рейнсвальда. И одно лишь то, что король сам решил провести здесь торжество по случаю открытия колонии, говорило и об его отношении к самому проекту «Сакрал», и тем, кто его курировал. Это отметил и Эдвард, и его союзники, и, конечно, его соперники.

Здесь барон принес официальную клятву престолу и Рейнсвальду, уже не как барон Тристанский, а как герцог Аверийский, новый феодал острова. Новый герб, который позже геральдистами будет вплетен в основной герб Тристанского дома, уже был подготовлен и представлен, висевший сейчас на широком полотнище рядом с гербами королевского дома и самого Рейнсвальда. Яркое черно-белое поле, в центре которого размещался треугольный красный геральдический щит, окантованный стилистической золотой вязью из вьющихся растений с крупными цветками, с одной стороны удерживаемый вставший на задние лапы панцирным волком, а с другой химерой. В центре был изображен шлем с острым забралом и большим плюмажем из красных, белых и золотых перьев, позади которого перекрещены три прямых меча с широкими эфесами. Под ним новый девиз, который так же станет частью и девиза Тристана «несем свет во тьму, не зная страха». Геральдисты явно старались, новые гербы были не частым явлением, и могли быть созданы лишь по прямому разрешению короля, хотя обычно с подачи прошения будущими феодалами. Здесь же все происходящее было подготовлено заранее, и Эдвард не мог не чувствовать гордости, глядя на герб своего нового феода, по деяниям заслужив подобную честь.

– Своей кровью, душой и телом я приношу клятву королю и народу Рейнсвальда, - в парадном одеянии, специально переодевшись для этого момента, Эдвард встал на одно колено перед королевским троном, вытащив шпагу из ножен и поставив его перед собой, уперев острием в пол и взявшись двумя руками за эфес. Его глаза смотрели прямо на короля, на лице которого читалась ничем не скрываемая радость и гордость за стоящего перед ним человека, - Словом, делом и помыслом служить Рейнсвальду и короне, не щадя ни жизни, ни души своей, и лишь воля короля и законы королевства будут для меня путеводным светом в вечной тьме. И буду я проклят и забыт, если нарушу данное здесь и сейчас слово, преступив законы Рейнсвальда, ослушавшись воли короля, либо присоединившись к врагам королевства. Клянусь на том и никогда не забуду клятвы этой...

Молодой феодал снял перчатку с левой руки, где уже был один шрам, оставшийся с того момента, когда приносил клятву как барон Тристанский и, крепко взявшись за отключенную силовую шпагу, провел ладонью по лезвию своего клинка, глубоко разрезая кожу и оставляя на закаленной стали вытянутый кровавый след. Сразу же подошел геральдист со свитком, где было записано каждое сказанное сейчас слово, и Эдвард приложился к нему окровавленной рукой, собственной кровью подтверждая все сказанные слова.

Теперь наступала очередь короля. С трудом поднявшись и опираясь на своих телохранителей, он подошел к Эдварду, все еще стоявшему на одном колене. У него в руках была,одна из самых древних и ценных реликвий Рейнсвальда - меч с именем Холдрик, оружие первого короля, с которым тот спустился со своего корабля на тогда еще пустынный остров, где были лишь мутанты да племена дикарей, не имевших ничего общего с будущей цивилизацией. Символ самого существования Рейнсвальда, оружие, которое держали в руках десятки королей, ведя армии в тысячи кровавых битв, порой решавшие судьбы всего сектора. Один только вид этого меча, все еще такого же идеально гладкого и острого, заставлял невольно волноваться даже самых бездушных и бесчувственных, не раз смотревших в лицо смерти, поскольку даже они понимали, что сейчас на них смотрит более чем пятьдесят тысяч лет истории, отлитых в металле.

– Я принимаю твою клятву, герцог Рейнсвальдский, признаю тебя своим вассалом и признаю твою службу угодной воле моей. - Голос короля, усиленный динамика, разносился по всему залу Героев, отдаваясь громким эхом под потолком. - За верную службу отмечая наградами, за предательство отмщением. Встань с колена, герцог Аверийский, - велел король, поочередно касаясь острием клинка сначала его левого плеча, потом правого, а после груди и лба, - С этого дня и вовеки веков, ты и потомки твои понесут сей титул дворянина, но помни о данной клятве, - он замахнулся и с силой ударил правой рукой по щеке Эдварда, но и-за общей слабости удар получился легким, барон едва почувствовал его, - Чтобы лучше помнил...

– Ваше Величество, - Эдвард поднялся, - Нет награды большей, чем право служить вам, и нет клятвы надежней, чем даю вам здесь и сейчас.

После этой фразы зал разразился овациями и приветствиями нового дворянина. Сам счастливый, каким уже давно не чувствовал себя, барон Тристанский и герцог Аверийский, повернулся ко всем, высокого подняв свой меч и совершенно не скрывая улыбки. Сегодня он имел право на подобное, не скрывать своих эмоций и действительно надеяться на светлое будущее.

На этом официальная часть подошла к концу, и цремониймейстер объявил начало бала в честь нового феодала, где Эдвард снова оказался в центре всеобщего внимания как одна из главных причин этого бала. Обычно Эдварда раздражало внимание придворных, но сегодняшний вечер для молодого барона сложно было испортить, поскольку здесь была Изабелла, а рядом с ней его не заботило все остальное.

– Поздравляю!
– она снова была рядом, бегло поцеловав его в щеку, стесняясь придворных и гостей, - Значит, теперь ты еще и герцог? А кем тогда буду я, герцогиней или баронессой?

– Ты будешь моей женой, - обняв ее за талию и прижав к себе, сказал Эдвард, - И титул здесь далеко не совсем важное. Кем бы я ни был, ты все равно будешь рядом со мной...

Он хотел рассказать ей очень многое. Рассказать, как скучал по ней на Аверии, как волновался за нее чуть ли не каждый день, ожидая корабля с сообщением, что Респир напал на Тристан. То, как сильно ее любит, то, что готов ради нее пожертвовать чем угодно, слов и мыслей было так много, что просто не знал, с чего стоит начинать.

– Эдвард, не стоит так в открытую обнимать друг друга, - к ним подошел Райсор, улыбающийся во все лицо, насколько хватало губ, и уже с бокалом вина в руке, - Здесь не Тристанский замок, и тут каждый посчитает за свой долг пустить о вас очередной неприятный слух... это же королевский двор, все-таки...

– Райсор! Давно уже не виделись!
– Эдвард, кажется, сейчас был рад видеть каждое знакомое лицо здесь. Он отпустил Изабеллу, но она осталась стоять рядом с ними, положив голову ему на плечо, и это, пожалуй, было одно из самых приятных ощущений для барона. - Рассказывай, почему произошло все именно так, и не ты сейчас стоял перед королем и не получал новый титул?