Чтение онлайн

– Этот пройдоха уверен, что за мзду его семейству и Дар достанется, - возмущенно крякнул пономарь.
– Старый дурень, только разозлит Триединых, а его обожаемый сынок останется на бобах.

– Я исповедовал Клоса пару раз.
– Отец Мартин задумчиво мерил шагами небольшое помещение.
– Он оставил впечатление, - настоятель слегка запнулся, - весьма благоразумного юноши.

– Мальчишка, в самом деле, умен и на редкость рассудителен. К нему прислушиваются даже его хитроумный папаша.
– Отец Йон последовательно загибал короткие, толстые пальцы.
– Думаю, у него есть все шансы. К тому же он голубоглазый, - заключил он.

– У будущего фиолетового до Ритуала могут быть глаза любого цвета, - возразил настоятель.

– У курицы, то же есть крылья, но она не летает.
– Дородный пономарь громко рассмеялся.
– Кареглазый претендент на фиолетовый Дар - это, это, - он нетерпеливо дернул себя за бороду - как голубоглазый красный.

Отец Мартин поморщился.
– Подобные аналогии едва ли уместны. Выбор Триедиными неофитов скрыт от нас. Черноволосый может стать обладателем Милости Средней, а Дар Младшего проснуться в зеленоглазом. Дар может пробудиться в любом, в независимости от его внешности. О предрасположенности к нему мы можем судить лишь по косвенным признакам.

– И, тем не менее, цвет глаз один из них, - упрямо пробурчал отец Йон.

Настоятель не стал спорить, - Пусть будет так. Через несколько минут я спущусь в Зал Ритуала.

– Уверен, что на этот раз повезет хотя бы юному Майли, - категорично заявил отец Йон.
– В прошлый раз Мейс Бойл был сам не свой. Я встретил его недавно, он до сих пор не придет в себя, хотя с того Ритуала прошло три года.

– "Ни кому не повезет. Ни сегодня, ни в следующий раз", - отец Мартин до боли зажмурил глаза, но заставил себя улыбнуться и обнадеживающе кивнуть.
– Я то же надеюсь дружище, очень надеюсь.

– Ну, я пошел. Буду Вас в Зале дожидаться.
– Уже дойдя до порога, пономарь вдруг звучно стукнул себя по лбу и вновь раскатисто рассмеялся.
– Совсем забыл, там Вас мэтр Рордорф дожидается.
– В этот момент отец Йон уже закрывал дощатую дверь, и потому не увидел, как заходили желваки на скулах настоятеля.

•••

– Я больше не буду прикрывать Вас, - острая, клинышком бородка настоятеля дрожала от возмущения.
– В прошлый раз Вы говорили, что просите об этой услуге в последний раз.

– Прошу Вас успокойтесь.
– Его собеседник примиряющее поднял небольшие, пухлые ладони.
– Не стоит так беспокоится из-за пустяков.
– Улыбка казалась приклеенной к тонким губам.

– Пустяков!
– взвился настоятель.
– Да если кто-то узнает о том, что я делаю..., - он не договорил, а горестно застонал и рухнул на стоявшее рядом кресло.

– Именно пустяков, - крючконосое лицо мэтра Рордорфа продолжало источать фальшивую любезность.
– Ни кто, никогда ни о чем не догадается. Ваши отчеты идут напрямую человеку, который может прикрыть кого угодно и что угодно.

– Я не знаю, на кого Вы работаете.
– Отец Мартин обхватил голову руками и замотал ею из стороны в сторону.
– На Кольцо, Гарено или даже самого канцлера, но то, что Вы заставляете делать меня - это государственное преступление. Но я отвечу за него не только перед судом человеческим.
– Пальцы настоятеля непроизвольно сотворили знак Триединых.

– Как же с Вами зелеными сложно, - глава тайной полиции Ракты уже не улыбался.
– Сколько ненужного пафоса и душевных терзаний на пустом месте.
– Тонкий перстень, с крупным аметистом согласно сверкнул.
– Я сколько раз говорил, что Вам ни чего не грозит. Ни Вам, ни Вашим близким, - последние слова он произнес с особым нажимом, многозначительно поглядывая на разгорячившегося служителя Ордена.

Отец Мартин как-то сразу сжался и стал казаться еще меньше.
– Вы обещали, - болотно-зеленые глаза предательски заблестели.
– Вы дали слово, что семью моей сестры наши дела ни как не коснуться.

– Разумеется, - бледные губы снова изогнулись.
– Три месяца назад Ваша прелестная племянница, - Хард Рордорф выразительно причмокнул, - вышла замуж за Симона Волрича. Тоже, кстати, очень милого юношу. И Вы же, конечно, хотите, чтобы контора его отца по-прежнему процветала? Не так ли?
– Мэтр Рордорф уже не скрывал угрожающих ноток в своем голосе. Он подошел вплотную к настоятелю, стараясь поймать ускользавший взгляд.
– И для этого Вы Отче будете делать все, что я Вам скажу. Все! Вам понятно?

– Что Вы хотите на этот раз?
– Отец Мартин совсем пал духом.

– Того же, что и в прошлый.
– Голубые глаза смотрели безжалостно и равнодушно.
– Я слышал, что сыну мэтра Майли прочат большое будущее. Полагаю, что если в Вашем отчете Вы укажите, что Милость Старшего коснулась этого многообещающего молодого человека, ни чего страшного не произойдет. Согласитесь - это пустяшная услуга, ни чего Вам не стоящая.

– Кроме моей души, что прямиком отправится в объятия Падшего.
– На лице настоятеля читалась невыразимые скорбь и отчаяние.
– Я обманываю не только Её Милосердие. Я совершаю святотатство и оскорбляю Триединых.

– Не повторяйтесь, - мэтр Рордорф понимал, что его собеседник уже сдался, и потому старался не слишком на него давить.
– Пути Триединых неисповедимы. Кто знает, может быть, к Вам меня направило провидение.

Отец Мартин горько усмехнулся.
– Едва ли к Вашему визиту мэтр причастны Триединые. Скорее уж это воля Четвертого.
– Негромкий смех заставил его поморщится.
– Ну, в таком случае Падший играет на правой стороне.

•••

Клос Майли волновался. Хотя нет. Его мутило так, что он был готов проблеваться прямо на пороге древнего храма. Ракта был большим торговым городом и мнение здешних купцов значило немало. Отец наверняка постарался переговорить перед Ритуалом с местным настоятелем или даже с кем-то позначительнее. Поэтому он должен быт спокоен. Он будущий фиолетовый, а рассудок должен заменить ему чувства. Юноша истерично хихикнул.

– Сын мой, что случилось?
– мягкая улыбка на лице низкорослого священника совершенно не вязалась с мрачной атмосферой .
– Все будет в порядке, тебе нечего волноваться.
– Подойдя вплотную к высокому, плотному подростку, отец Мартин поднял голову, вглядываясь в напряженное, со светлым пушком на щеках лицо.
– "В других обстоятельствах у него были бы неплохие шансы".

– Я и не волнуюсь,- голубые глаза равнодушно глядели в сторону большой статуи Старшего.
– Ни капельки Отче.

– Хорошо юный Майли. Такой настрой перед Ритуалом - это очень хорошо. А вот я с утра не нахожу себе места.
– Застенчивая улыбка блуждала по худому лицу настоятеля.
– Твой отец заходил ко мне, и мы с ним о многом говорили. Лицо мальчика было непроницаемо.

"Ни кто так не умеет прятать свои чувства как фиолетовые", – отец Мартин печально вздохнул и направился к небольшому алтарю.
– Отец Йон, прошу тебя.
– Пономарь вытащил из чистой тряпицы тонкий, длинный нож.
– Приготовься дитя мое, - эта часть Ритуала никогда не нравилась отцу Мартину, но что поделать, если Триединым нужна кровь будущих неофитов.
– Он поднес ланцет и быстрым, тренированным движением проткнул выступившую на локтевом сгибе голубую вену. Пономарь проворно поднес глиняную миску.
– Через пару мгновений изумрудно-зеленая глазурованная емкость наполнилась кровью на четверть.
– Достаточно, - тонкие пальцы поднесли к ранке смоченный в уксусе комок корпии. Юноша сморщился.
– Потерпи и согни руку в локте.
– Отец Мартин разогнулся и посмотрел на набившихся в Зал Ритуала людей. "Сегодня будет долгий день".