Чтение онлайн

— Ну что, вскрываемся?

— А как же.

Динкель вскрыл свои карты: у него было два короля. При этом еще два короля лежало среди пяти общих карт, наряду с десяткой и двумя дамами.

— Каре, — ехидно улыбаясь, сказал жонглер.

— Ты гребаный шулер, — ответил Зоран. — У меня фулл хаус.

Он вскрыл свои карты, там оказались разномастные десятка и дама.

— Как всегда, Зоран, — сказал улыбающийся Динкель, сгребая монеты на свою сторону, — все как всегда.

— Всю ночь ты меня грабил. И утро тоже не на моей стороне. Такими темпами я тебе не то что штаны, а меч свой проиграю! Налей-ка эля, Динкель, а то в горле совсем уже пересохло от напряжения.

Одетый в темно-зеленую одежду, напоминавшую чем-то наряд придворного шута, и в короткий алый плащ жонглер налил в стаканы себе и своему другу темный пенный напиток, после чего произнес:

— Эх, жалко, что мы с тобой так редко видимся.

— Что, у остальных играющих с тобой карманы не такие глубокие? — отшутился Зоран.

— И это тоже. Куда ты потом? После того как сделаешь все свои дела в Эйзенбурге?

— Не знаю. На север, может быть, отправлюсь. В любом случае, где бы я ни оказался, я везде буду делать то же, что всегда. — Зоран выдохнул и в несколько глотков почти полностью осушил свой стакан.

«Сеять смерть и боль».

Динкелю показалось, что последние слова его друг произнес со смесью разочарования и внутренней злости.

— Раскрытие преступлений, тайны, разоблачения… Мне кажется, это интересно.

— Просто мне надоело быть тем, кем я являюсь. И не будем об этом.

— Как скажешь.

— А что насчет тебя, Динкель? Надолго вы в Навию возвращаетесь?

— Понятия не имею. В любом случае, я, так же как и ты, буду заниматься тем же, чем и всегда, — жонглер на манер Зорана разом выпил из своего стакана половину налитого в него эля.

«Безуспешно ухлестывать за Флави».

***

Уже собравшие все свои вещи Флави и Эмиль, держась за руки, прогуливались по лагерю готовящейся к продолжению пути в Навию труппы. Эмиль был в хорошем настроении и беззаботно отпускал свои сомнительного качества шуточки, пытаясь развеселить свою девушку, которая была отчего-то задумчивой, что очень для нее нехарактерно. С тех пор, как Динкель нырнул в море за ее заколкой в виде бабочки, она стала с Эмилем немного холодной, как ему казалось. Но на случай появления конкурентов у смазливого акробата имелось одно очень хорошее средство: его язык, способный с ног до головы облить грязью любого, кто перейдет дорогу.

— Подходит ко мне как-то раз Динкель и говорит: «Знаешь, Эмиль, а я ведь когда-то был подающим надежды матадором! У меня даже прозвище было! „Песчаный шторм!“». А я ему отвечаю: «Ну какой из тебя песчаный шторм? Скорее кривой жонглер!»

Флави шутку не оценила. Взгляд ее сделался сердитым, и она заговорила:

— Знаешь что, Эмиль? Не такой уж он и кривой. По крайней мере, в море не промахнулся, когда прыгнул в него за моей заколкой.

— Да что ты все со своей заколкой? Это просто кусок металла! Я бы новую тебе купил, еще лучше, чем эта! Из-за какой-то вшивой заколки ты уже полторы недели со мной сквозь зубы разговариваешь. А про Динкеля ты лучше вообще молчи. Он еще пожалеет, что полез, куда не просят.

Флави горько усмехнулась:

— Лучше этой заколки ты бы найти не смог. Ты даже не помнишь, что именно я тебе о ней рассказывала.

— Ты говорила, что кто-то из родственников тебе ее подарил, все я помню!

— Да, мне подарил ее мой отец. И знаешь, почему лучше нее заколки ты не найдешь? Потому что отца моего нет в живых! Она — единственное напоминание, которое о нем осталось. Но ты же упустил это из виду, да, дорогой? Как всегда, был всецело увлечен собой, так ведь? Слишком бесполезная информация для твоих нежных ушей?

Эмиль никогда не видел Флави такой злой.

— Флави, успокойся, пожалуйста. Ты просто устала в дороге.

Девушка замолчала.

Эмиль на шаг обогнал спутницу, встал к ней лицом, после чего посмотрел в глаза и заговорил:

— Прости меня. Возможно, я в чем-то был не прав, и впредь постараюсь стать лучше ради тебя. Давай просто забудем эту дурацкую ссору и продолжим жить как раньше. Я люблю тебя, Флави.

Циркачка глядела на Эмиля, и ей казалось, что высокомерная физиономия акробата вдруг приняла чуждое ее чертам выражение искреннего раскаяния. Или парень просто был хорошим актером.

— Наверное, я действительно просто устала. Но ничего, скоро мы вернемся в Навию, отдохнем, и все будет хорошо, — утешала она сама себя.

Эмиль посмотрел на Флави так, словно брошенная ей последняя фраза воспринялась им как незаконченная. Заметив это, девушка продолжила:

— Я тоже тебя люблю.

«Наверное».

Эмиль захотел поцеловать Флави, но не успел этого сделать, поскольку внезапно мирные звуки сборов труппы заглушил душераздирающий крик многочисленных голосов, полных ужаса. Эмиль и Флави начали оглядываться по сторонам. Вокруг была настоящая паника: циркачи бегали, кричали, забирались на деревья и толкали друг друга. А причиной этому оказался взявшийся не пойми откуда громадный черный бык. Он мычал, бегал от одной палатке к другой и крушил все на своем пути. И мчался. Неумолимо мчался прямо в сторону оцепеневших Флави и Эмиля.

***

Забежавший на место остановки циркачей в поисках своих коров парнокопытный ловелас снес стол, за которым в этот момент сидели друг напротив друга Зоран и Динкель. Он пробежал прямо между ними, тараня рогами деревянную конструкцию, и они лишь чудом успели отскочить, чтобы их тоже не задело.

— Беги, Динкель! — орал Зоран. — Лезь на дерево! Стой! Куда ты поперся! Там бык, мать твою!

Но Динкелю было наплевать на предостережения. Он услышал, как где-то неподалеку закричала Флави, и отправился к ней, так как не мог допустить, чтобы его любимой был причинен вред. Зоран подбежал к нему и схватил за руку, намереваясь своей могучей ладонью остановить безумный марш хромого жонглера.

— Отпусти меня, Зоран! Там Флави! — прорычал тот.

Тон Динкеля не терпел возражений. Зоран догадался, в чем дело, и передумал мешать своему другу, как бы этого ни хотелось. И произнес:

— Я пойду с тобой. Просто буду рядом на случай, если станет туго.

— Договорились.

Когда они проходили мимо палатки, в которой заночевал глотатель шпаг Престус, Динкель взял со стойки длинное острое орудие этого артиста и, бегло осмотрев, мрачно сказал себе под нос:

— Подойдет.

***

Флави и Эмиль бежали прочь от преследующего их быка, причем акробат безоговорочно бежал первым, как вдруг путь им преградил Динкель.

— От быка не убежать. Отойдите в сторону и спрячьтесь где-нибудь, — в руках у него была шпага и вечно носимый им алый плащ, который он зачем-то снял.

Пара инстинктивно послушалась жонглера, после чего акробат и Флави разбежались по разным сторонам. Эмиль скрылся за чьей-то палаткой, а девушка спряталась за большим деревянным ящиком и принялась наблюдать за происходящим.