Чтение онлайн

Бык с бешеной скоростью мчался на Динкеля, а тот неумолимо стоял прямо у него на пути, держа впереди алый плащ, за которым была сокрыта от глаз животного шпага.

Когда быку оставалось пробежать каких-то пару ярдов до решившего, по всей видимости, покончить с собой циркача, Флави вскрикнула. Ей стало страшно от мысли, что она больше никогда его не увидит.

Тем сильнее Флави обрадовалась, когда увидела, что Динкель с несвойственной калекам ловкостью и даже некоторой грацией увернулся от бодающегося зверя, и от удара последнего пострадал разве что алый плащ, который бык пробежал насквозь.

«Не может быть… он и вправду матадор».

На секунду бык потерялся, пытаясь догадаться, в чем дело. Он вроде как и врезался во что-то, а вроде как и нет. Ощущения были не такими, к каким он привык. Он как будто впечатался рогами не в чью-то плоть, а в воздух. Это было странное чувство, ведь он видел, что за этим красным полотном, так напоминающим кровь, стоял человек, а от него ощущения должны быть совершенно иными. Бык развернулся, не понимая, что сделал не так, и обнаружил, что человек стоит на том же месте, прячась за тем же красным полотном. Никакой паники, никаких смертей и разрушений не осталось позади быка. Это неправильно. Это нужно исправить.

Рогатый снова помчался на Динкеля, и у Флави в этот момент чуть не остановилось сердце. Но матадор вновь избежал смерти — это не он сегодня был игрушкой в ее руках, а то огромное яростное животное, которое осмелилось бросить ему вызов и чуть не убило Флави. Это бык, сам о том не догадываясь, танцевал свой прощальный танец. Но не Песчаный Шторм.

Динкель, хромота которого будто бы стала менее заметной, вращался, был неуловим, как порыв ветра, и всякий раз «проваливал» туповатого быка при попытке атаковать.

«Она смотрит. Я должен сохранять грацию».

Флави почудилось, что в какой-то момент обезумевший от несостоятельности своих усилий бык все-таки задел Динкеля, попав рогом в его левый бок. Циркачка с облегчением выдохнула, когда увидела, что матадор движется по-прежнему ловко, ведь это значило, что она ошиблась. Но тут же у Флави появился новый повод для волнений: после очередной провальной атаки на Динкеля взбешенное животное на большой скорости влетело в палатку, за которой прятался Эмиль, и было не разглядеть, пострадал акробат от этого удара или нет.

Прошло несколько минут после атаки быком палатки. Он начал заметно уставать и замедлился, а еще через некоторое время, выдохнувшись уже окончательно, вовсе замер в какой-то паре шагов от Динкеля и уставился на последнего. Опытный матадор понял: сражение закончено.

«Знакомый взгляд. Он устал. Принял свое поражение и понимает, что его жизнь в моих руках. Нет, я не могу отпустить тебя, потому что в следующий раз, отдохнув, ты станешь хитрее. А я ранен, и на второй бой меня сегодня не хватит».

Динкель низко опустил плащ, держа его в левой руке. Бык опустил голову, сопровождая движения плаща взглядом и не обращая внимания на высоко поднятую правую руку жонглера. Ту, что сжимала шпагу.

Динкель со всей доступной ему скоростью подбежал к ожидающему своей участи быку, после чего с хирургической точностью вонзил в его тело, в участок между передних ребер, шпагу, попав тем самым аккурат в сердце. Животное тяжело рухнуло на землю и больше не дышало.

Флави тут же ринулась к палатке, за которой прятался Эмиль, и в который раз за это утро пришла в ужас: Эмиль лежал, не подавая признаков жизни.

— Нет… нет…

Но когда она склонилась над телом акробата, ей на плечо вдруг легла чья-то большая, твердая ладонь, после чего циркачка услышала глубокий, низкий голос:

— Не переживай, Флави, с ним все хорошо. Я все время был здесь и видел, как он просто потерял сознание от страха. Бык его даже не зацепил.

Циркачка посмотрела на незнакомца. Им оказался могучий и пугающий мужчина, который в прошлый вечер сидел с Динкелем у костра. Это был друг жонглера, но она никак не могла вспомнить его имя. Он продолжил:

— Вот кто действительно пострадал, так это Динкель. Его ранил бык во время боя. Я сейчас иду к нему. Ты со мной? — на этих словах Зорана Эмиль уже очнулся.

— Флави? Ты здесь? Я намеревался подбежать к тебе, чтобы защитить, как вдруг чертов бык оглушил меня.

Эмиль приподнялся, и на нем не было ни царапины. Флави посмотрела на него, и в ее взгляде не оказалось ничего, кроме равнодушия. Разве что отголоски презрения вдобавок. Ничего не ответив, она развернулась и пошла в сторону Динкеля, который тем временем сидел на земле, опершись спиной о тело быка, и держался за бок.

Зоран проводил ее взглядом. Он знал, что рана у Динкеля несерьезная, и хотел оставить двух циркачей наедине, понимая, что его помощь не потребуется, и, чувствуя, что Флави наконец-то закончила внутренний спор с самой собой. Закончила и выбрала того, кто ей по-настоящему нужен. Того, кто готов сделать для нее все что угодно, даже ценой жизни. Того, кого, в конце концов, она действительно любит. Однако рядом с Зораном стоял еще и Эмиль, и он вовсе не собирался отдавать Флави жонглеру.

Акробат с разгневанным и недовольным видом уже шагнул в их сторону, как вдруг услышал, как стоявший с ним рядом незнакомец угрожающим тоном произнес:

— Ты куда-то собрался?

Эмиль обернулся и посмотрел на Зорана так, словно может ему что-то сделать.

— Шел бы ты отсюда, пока я не добрался до тебя, сразу после твоего хромого уродца.

Это было зря. Зоран в излюбленной и отработанной им на Бирге в Скале Воронов манере схватил Эмиля за горло своей ладонью-капканом и немного приподнял. Совсем чуть-чуть, ведь акробат был довольно тяжелым.

— Ты же не станешь им мешать, верно?

Эмиль хрипел, но сразу сдаваться не стал, а вместо этого попытался разжать пальцы Зорана. Не получилось. Тот лишь еще сильней сжал его горло.

— Не стану! Не стану! Отпусти! — все же слишком быстро сдался акробат для того, чтобы называть свои чувства к Флави настоящей любовью.

— Вот и хорошо.

Когда Зоран отпустил Эмиля, тот с поникшим видом ушел в противоположном от Флави и Динкеля направлении. Ему было невероятно трудно смотреть, как его бывшая девушка целует хромого, бесстрашного матадора.

А Зоран улыбался.

Зоран любил путешествовать из Скалы Воронов в Эйзенбург. На пути из севера в столицу королевства, по удачному стечению обстоятельств, находились населенные пункты, в которых жили некоторые из его немногочисленных друзей: в Навии — Динкель со своей труппой, а в деревне Ситцы, что в пятнадцати милях северо-западней Эйзенбурга, — травник Йокса, человек выдающегося ума и больших странностей.