Чтение онлайн

— Оставь нас, Магни. Зайдешь позже, — голос у стоявшего рядом с книжным шкафом молодого монарха был высокий, но твердый в интонациях. Карие глаза излучали ум, проницательность, а также некоторую жестокость. Ростом он немного не дотягивал до среднего и имел вполне нормальное телосложение, а осанка у него была по-настоящему королевской. Одет Лютер Третий был в темно-оранжевую тунику.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — маркиз поспешно вышел.

Когда советник вышел, король снова заговорил:

— Вот, значит, ты какой. Магистр Конрат. Судя по внешнему виду, с профессией ты не ошибся.

— Благодарю, король, но профессию я себе не выбирал.

— А кто же, как не ты сам?

— За меня мою профессию выбрал предыдущий магистр.

— Вот как. А за него, надо полагать, его магистр. И так далее, до самого Ар’саллона. Это ведь он основал ваш орден?

— Он, король. Но искренность продекларированных им мотивов, по моему заключению, ложна. Чародеи никогда не интересовались проблемами простых смертных, и желания становиться мечом тех, кто слаб, никто из них ни в одну эпоху не имел. Ар’саллон же стал им, преследуя исключительно эгоистические цели.

— Меч тех, кто слаб… Так поэтично. Это, значит, вы?

— Так было.

— А как стало?

— Зависит от вас.

Лютер Третий едва заметно улыбнулся:

— Мне нравятся меркантильные люди. Не бойся, я не оставлю тебя без звонкой монеты. И ты не очень-то скромен, что, впрочем, является некоторым плюсом.

— Будь я скромен, то не оказался бы здесь, король.

— Это верно. Верно. Скромность — отговорка трусов, у которых недостает мужества обратить свой взор на по-настоящему желаемое. Или тех, кому не хватает длины рук, чтобы это взять.

— Прекрасные слова, король.

— Благодарю. Но вернемся к делам насущным. Вы отлично справились. Скажи, это было легко?

Конрат без особого удовольствия прокрутил в голове события контракта и ответил:

— Нет, король.

— Так и знал. Особняк охранялся еще лучше, чем я рассказал?

— Народу внутри оказалось немного, но… скажу так: напали оттуда, откуда мы ждали меньше всего.

— Изложи подробности.

— На стороне Альвина Гроциуса неожиданно выступил один из нас. Зорану, так зовут предателя, надлежало собственноручно ликвидировать цель, пока остальные оцепляют периметр и прикрывают ему спину. Но в последний момент он почему-то передумал и попытался эвакуировать Альвина. Попытка эта провалилась, однако наш брат Скельт отдал за это жизнь.

— А Зоран?

— Сбежал.

— Хм. Мотивы предательства не ясны?

— Я думал о них всю ночь, король. И сначала пришел к выводу, что Зоран банально взбунтовался против новой политики Ордена. Дело в том, что он всегда остро нуждался в оправданиях своей деятельности, в ощущении некой высшей миссии, а тут их у него отняли. Но ближе к утру версия бунта начала казаться мне какой-то… алогичной. Понимаете, король, Зоран — не тот человек, который поднял бы руку на братьев ради незнакомца, пусть и невинного по его мнению. Он уже отнимал жизнь у невинных.

— Значит, ты полагаешь, что его поступок — это жест верности другу?

— Именно. Причем верности исключительной. Все-таки к братьям он тоже привязался, мы ведь росли вместе. В частности, у него были прекрасные отношения со Скельтом. И все же он без колебаний его убил.

Лютер Третий в явной задумчивости прошагал к столу и сел в кресло, после чего сомкнул кисти рук и, подперев ими подбородок, произнес:

— Насколько хорош этот Зоран? В плане профессионализма.

— В своем ремесле наш бывший соратник весьма талантлив, король. Если кто-то стал целью его контракта, то этого кого-то можно заранее вычеркивать из живых.

Повисла тишина. Король занервничал, хоть и старательно пытался это скрыть. Конрату не составило труда догадаться, почему нервничает Лютер Третий. И его догадка подтвердилась, когда монарх возобновил разговор:

— Подведем итоги. Во-первых, еще раз подчеркну, вы справились с контрактом. Но, во-вторых, один из вас сбежал. В-третьих, он профессионал высочайшего уровня. В-четвертых, теперь он сам может назначать себе контракты. В-пятых, он знает, кто заказал Альвина. И в-шестых, учитывая, что Альвин, похоже, был ему другом, целью следующего его контракта могу оказаться я.

— Если даже в планы Зорана действительно входит покушение на вас, осуществить задуманное он не успеет. Он предал Орден и пролил братскую кровь. Такого мы не простим. Расплата за его поступок будет быстрой и неизбежной.

— Твой реваншистский настрой обнадеживает, но одного только настроя мне недостаточно, поэтому вот что: устранение Зорана — это теперь не просто дело чести для Ордена, а ваше следующее от меня задание. Оплачиваемое, само собой. Это ясно?

— При всем уважении, король, я пока что не видел вознаграждения даже за предыдущую работу.

Правитель кивком указал на приличного размера сундучок, стоящий рядом со столом.

— Можешь подойти и открыть, — разрешил Лютер Третий.

Конрат медлить не стал и подошел к столу, отбросив на короля огромную тень. Затем командир убийц открыл крышку сундучка и увидел, что тот доверху заполнен кронами. В Ордене после смерти Скельта и бегства Зорана осталось семь человек, и в этом сундуке находилась сумма, достаточная, чтобы заплатить каждому из оставшихся столько, сколько не платил еще ни один заказчик.

«На всю жизнь этого, конечно, не хватит, но все равно сумма очень приличная».

— Благодарю, король.

— Не стоит, Конрат. В этот раз вы заслужили. Сундук по городу нести будет неудобно, поэтому можешь пересыпать золото в мешок, Магни тебе его предоставит. К нему же можешь обратиться за лошадьми. Эпоха пеших странствий для вас закончена.

***

Группа из одинаково одетых во все черное мужчин, похожих на наемников, заняла большой, но при этом уединенный стол таверны «Арлекин». Шесть мрачных, неулыбающихся лиц негромко разговаривали, попутно распивая крепкие напитки.

— Скельт был братом для всех нас, Норман. Не только для тебя. Боль будет сильной и долгой. Но со временем она пройдет, — типичным для себя бесстрастным тоном утешал единственного выжившего из близнецов Кай.

Норман выглядел так, будто и сам умирал. Он поник, был бледен и ничего не ел. Только пил.

— Он был всем для меня. Единственным, с кем я мог вспомнить то, что было до Ордена. Будь проклят Зоран. Я найду и прикончу его.

— Его надо было еще в детстве убить. Я всегда знал, что он — выродок, — неуклюже стараясь сделать сочувствующий вид, сказал Норману Бирг.