Чтение онлайн

— Хм. Звучит неубедительно. И как же ты к этому пришел?

— Теперь моя очередь задать свой вопрос.

— Ладно, слушаю.

— Что случилось в Эйзенбурге? Как получилось, что ты спас Лаура и Генри во время нападения?

— Меня и еще нескольких людей наняли, чтобы убить Альвина. Когда мы ворвались в кабинет, где он был вместе с Лауром, я остановился. Вы спасли меня на арене, и я должен был ответить тем же. Приняв Альвина за тебя, я велел ему с Лауром убегать через окно, а сам стал задерживать своих товарищей. Альвина все-таки убили, но Лаура и Генри я смог увезти из города.

— Очень неподробно. Очень.

— Твой ответ не менее лаконичен. К тому же от него за версту несет каким-то популизмом. Кто ты? Как тебя зовут на самом деле? И кто такой Альвин? Он твой брат-близнец?

— Альвин — это всего лишь мой двойник, как раз на случай покушения. Я как чувствовал, что оно близко. Меня же действительно зовут Давен. Если ты внимательно учил историю, то это имя должно тебе о чем-то говорить.

— История знает многих людей с таким именем.

— И много ли среди них благородного происхождения?

— Немало.

— А кто самого благородного, мастер Зоран?

Наемный убийца перебирал имена всех благородных Давенов, которые были живы в тот момент. Практически все из них были либо старыми лысеющими дворянами, либо праздными зажравшимися юнцами. Но вдруг Зорана осенило.

«Первенец Зигмунда Второго. Старший брат Лютера Третьего».

Посмотрев на удивленную физиономию Зорана, Давен произнес:

— Я вижу, ты догадался?

— Но ты же, якобы, умер, — ответил Зоран. — Девять лет назад, если не ошибаюсь.

Давен улыбнулся:

— Это неправда. Но правда в том, что мой дорогой братец, Лютер, с детства был завистливым и не по годам умным мальчиком. А еще коварным, будто самый искушенный в интриганстве взрослый муж. Я, будучи старшим сыном тогда еще живого Зигмунда Второго, должен был унаследовать трон, но Лютер думал иначе. Он сымитировал мою безвестную пропажу. Умудрился нанять каких-то людей, которые похитили меня из дворца, прямо под носом у стражи, и отправить меня очень далеко на юг. О, ты даже не представляешь насколько именно далеко, Зоран. В Ригерхейме тем временем объявили о моей внезапной кончине, потому что мой отец не мог и не хотел позорить себя тем, что даже за сыном не может уследить. Я же коротал оставшуюся часть юности в рабстве. Надо ли говорить о том, как изменилось мое мировоззрение после всех этих событий? Я познал все горести, все отчаяние, с которым сталкиваются люди, которым не повезло родиться с голубой кровью в венах. Я пил из одной чарки с такими же рабами, коим стал сам. Ел с ними одну еду. Спал рядом с ними на мокрых досках. Получал удары кнутом на галерах. И знаешь, что я понял за это время? Ни один король не стоит даже пальца любого из тех, с кем я делил свою участь. Я два года не выпускал весло из рук. А потом судно, на котором я работал, захватили пираты. Я поддержал их во время абордажа, и они приняли меня в команду, признав мое боевое мастерство. Три года я бороздил с ними просторы, пока не стал капитаном. А потом решил вернуться в Ригерхейм, чтобы сделать его лучше и отвоевать у брата то, что мне причитается. Однако, Лютер, похоже, узнал о моих планах. Это ведь он тебя нанял?

— Да. Но я не собираюсь ему служить.

— Интересно, почему? С каких это пор у убийц есть принципы?

— Там, откуда я пришел, они всегда были. Пока недавно мой магистр не продался королю.

— Ты хочешь сказать… что ты со Скалы Воронов?

— Моей ноги там больше не будет.

Собеседники внимательно рассматривали друг друга. Давен действительно походил на сына Зигмунда Второго, так как унаследовал многие черты его лица. А Зоран действительно походил на того, у кого руки в крови гораздо выше, чем по локоть. Давен разглядывал его со смесью одобрения и любопытства. Но также — некоторой настороженности, ведь после сражения на арене, очевидцем которого стал Давен, где Зоран сначала устроил кровавый ад, пройдясь по противникам подобно мяснику на скотобойне, а затем просто стоял и улыбался, сын Зигмунда Второго не мог чувствовать себя полностью комфортно рядом с этим человеком.

— Надо же… Ты — член ордена, который считается мифом половиной Ригерхейма, а на другую половину наводит ужас. А я все думал, где же ты научился так драться. Итак, похоже, мы очень многое друг другу рассказали. Теперь скажи мне, Зоран, ты хочешь присоединиться ко мне?

— Я хотел лишь отплатить долг за свое спасение.

— Ты отплатил его, — отмахнулся Давен. — Да и не должен ты был ничего.

— Должен был. И раз все уплачено, то я пойду. Присоединяться к тебе я не стану. Борьба наследников за власть и политические игрища в принципе — это вещи, от которых я хочу держаться в стороне. Но ты можешь быть уверен, что я не выдам места, где ты находишься.

— Второй раз ты уходишь, мастер Зоран. Но, возможно, как и в первый раз, не навсегда. Возможно, наши пути пересекутся еще. Спасибо тебе за Лаура и Генри. Желаю удачи в дороге. Мои двери всегда будут для тебя открыты.

— Прощай, Давен. Могу ли я поговорить с Тэей напоследок?

— Да. Их с Лауром шатер у самих ворот.

***

Зоран уселся на пеньке, неподалеку от того шатра, который он принял за Тэин. Внутрь он зайти не решился, так как счел, что это будет слишком неуважительно к даме и ее кавалеру, Лауру.

«И на что я надеюсь?»

Зоран размышлял над тем, насколько круто бросает его жизнь в различные передряги. Он давно перестал верить, что судьба вознаграждает человека за их преодоление, но в глубине души порой откапывал надежду на это. Мечтал, что хотя бы Аделу он сможет найти. Ведь времени на это у него осталось совсем не много: братья неизбежно доберутся до него и убьют.

«Увидеть ее хотя бы еще один раз. И умереть почти что счастливым».

— Меня ждешь? — спросила Тэя. Зоран замечтался и не заметил, как она подошла.

— Да. Поговорим?

Тэя улыбнулась. Но не лукаво, как обычно делает это она и другие чародейки, а очень доброжелательно.

— Поговорим, мастер Зоран. И разговор наш начнется со слов благодарности. Лаур поведал мне о том, что ты спас его. И, зная твою биографию, я боюсь даже представить, к каким последствиям это может тебя привести. Тем благородней и самоотверженней твой поступок. И тем ценнее он для Лаура и меня.

Зоран горько улыбнулся. Последствия действительно будут жуткие. Он без пяти минут труп.

— Я всего-навсего отдавал долг. И не будем об этом, — Зоран вздохнул. — Я хотел кое о чем спросить тебя, Тэя.

— Я отвечу на любой твой вопрос, Зоран. — мягко произнесла чародейка.

— Ты и Адела. Вы — подруги?

— Ну… мы довольно хорошо друг к другу относимся. Слово «подруга» не принято у чародеек.

— Вы общались с ней после того шабаша?

— Один раз. И это тоже был шабаш.

Зоран стиснул зубы, когда представил, как Адела сидит за столом с новым спутником и кокетливо ему улыбается.

— Кто победил в конкурсе на этот раз? — с плохо скрываемым недовольством спросил он.

— Кинаэль. Но ты же совсем не это хочешь спросить, Зоран.

— Вообще-то я бы хотел узнать, как мне ее найти.

Тэя отрицательно покачала головой в знак того, что это невозможно:

— Боюсь, это невозможно. Мы, чародейки, не рассказываем никому, а особенно друг другу, о своих делах больше, чем требуется. В частности, почти никогда не говорим, какому господину служим. А видимся лишь раз в год, на шабаше. Поэтому, я сожалею, но найти ее для тебя не смогу.