Чтение онлайн

Тяжелый удар прилетел Динкелю прямо в челюсть. Циркач едва снова не отключился.

«Ничего. Со мной случались вещи и похуже. Интересно, зачем им нужен Зоран?»

— Повторяю тебе вопрос моего напарника: где Зоран? — крепыш с уродливым шрамом на нижней губе оказался намного менее терпеливым, чем Креспий.

— А я повторяю тебе свой ответ: катись отсюда, ублюдок.

Допрашивающий злобно улыбнулся и произнес:

— Я покачусь отсюда вслед за головой твоей возлюбленной, — с этими словами он вытащил длинный кинжал, подошел к Флави со спины и, дернув за рыжую шевелюру одной рукой, потянул голову девушки на себя, чем открыл красивую гладкую шею для смертоносной стали. Затем убийца приблизил лезвие к коже Флави, и она приглушенно закричала через кляп.

«Да если б я только знал, где сейчас Зоран!»

— Подожди! Я скажу все, что знаю!

Бандит обернулся.

— Так, так. Уже лучше, продолжай.

«Прости, Зоран, но какими бы мы ни были друзьями, я не могу позволить причинить вред Флави».

— Последний раз я видел Зорана пару месяцев назад, в двадцати милях к югу от Навии. Я вместе с труппой возвращался с гастрольного тура, а Зоран держал путь в Эйзенбург. С тех пор мы больше не встречались, и где он сейчас, я действительно не знаю.

— Тем хуже для тебя, Динкель, ведь в Эйзенбурге его нет. Но ты правильно сделал, что заговорил. Пожалуй, я не буду отрезать Флави голову сразу. Начну с пальцев. Глядишь, ты еще что-нибудь вспомнишь.

Циркачка пыталась что-то сказать, но кляп не позволял ей этого сделать.

— Ты хочешь, чтобы тебя выслушали? Хорошо, я дам тебе такую возможность, — обратился к Флави мерзавец, после чего вынул кляп из ее рта. — Говори.

— Этот ваш Зоран… мы не знаем, где он, понятно? Что вам от нас надо? Мы простые артисты и не лезем ни в чьи дела! Отпустите нас!

— Эх, зря я дал тебе возможность говорить. Как всегда с бабами и бывает — треплются впустую. Пожалуй, я все-таки начну с твоего языка, а не с пальцев. А ты, Динкель, смотри, смотри внимательно!

Жонглер изо всех сил напрягался, чтобы разорвать веревки, орал, сопел и краснел, но любое усилие оказывалось совершенно напрасным: веревки, которыми его связали, были толстыми и прочными. Флави крутила головой в разные стороны и сжимала губы, противясь тому, чтобы жуткий садист просунул ей в рот пальцы и схватил за язык. Однако в какой-то момент ему все же удалось это сделать, и тогда девушка яростно укусила фалангу указательного пальца негодяя.

— Ааа! Мразь! — тот отпустил язык циркачки и со всего размаху ударил ее по лицу внешней стороной ладони. — Ну все, конец тебе.

— Отойди от нее! — вопил Динкель, но подлец его не слушал. Напротив, он замахнулся кинжалом с очевидным намерением лишить Флави жизни.

Эти мгновения, когда лезвие начало опускаться к горлу циркачки, были бесконечно кошмарными для несчастного бессильного жонглера. Еще мгновение и он потеряет ту единственную, которая заполнила собой весь внутренний мир Динкеля.

— Нет! Нет!

Он обвинял себя в том, что никогда больше не увидит, как она улыбается. Ему нужно было отвергнуть ее тогда, когда она сделала шаг ему навстречу. Тогда ее не было бы сейчас в этой комнате. Но она здесь. И она сейчас умрет.

«Я люблю тебя, моя рыжая Флави».

Ваза вдребезги разбилась об голову подлеца, покусившегося на жизнь напуганной артистки. Тот качнулся из стороны в сторону, после чего с грохотом свалился на пол без сознания, так и не донеся удар до шеи девушки.

«Будь я проклят, если еще хоть на секунду останусь в этом загнивающем Ордене».

Креспий принялся разрезать веревки, которые связывали пленников. Первым он освободил Флави, а затем подошел к Динкелю.

Освобожденные циркачи ринулись друг другу в объятия:

— Ты жива… жива… — проговорил жонглер, обнимая Флави так, словно хотел удостовериться в ее чудесном спасении.

Креспий был тронут этой сценой, однако смог быстро взять себя в руки и прервать парочку:

— Нам нужно уходить из города, срочно.

— Что это было? Зачем вам Зоран? Кто вы такие? — вопрошал жонглер.

— Позже, Динкель. Я думаю, Зоран сам ответит тебе на эти вопросы. Если, конечно, вы еще когда-то встретитесь.

Когда они поднимались по лестнице, Динкель обернулся и посмотрел на лежащего без сознания человека:

— Может, стоит его прикончить? — спросил он.

— Однозначно, стоит. Но я слишком к нему привык, чтобы убить. Может, ты? — Креспий испытующе посмотрел на Динкеля, протянув ему кинжал.

Жонглер колебался минуту, после чего тяжело вздохнул и ответил:

— Нет.

Зоран облачился в карнавальный костюм непривычного для него бежевого цвета, волосы собрал в хвост, а лицо спрятал под маской рыси.

Тэя, похоже, всегда предпочитала носить черное. Не изменила она себе и в этот раз. Платье цвета воронова крыла опускалось чуть ниже колен, а на руки были надеты длинные бархатные перчатки того же оттенка. Волосы чародейки были распущены, а красивое лицо нежно белело, освящаемое луной.

— Ты уверена, что мне не стоит сразу раскрываться?

— Совершенно. Не зря же мы кардинально изменили твой образ. От эффекта неожиданности ты только выиграешь, ведь, поверь, Адела обожает сюрпризы. Так что раскроешься лишь после того, как погаснет свет.

— Хорошо, Тэя.

Остальную часть пути до лысой горы пара преодолела в молчании.

***

Феерический хаос. Гипнотизирующая игра скрипки и сумасшедшие танцы разношерстных гостей, одновременно пугающие и манящие. Напоминающие пляску ада.

Стол находился там же, где и раньше: чуть поодаль от основной массы гостей и на небольшом возвышении, которое выглядело вполне естественной неровностью и органично вписывалось в рельеф местности.

За столом было четыре свободных места, для двух пар чародеек и спутников.

— Адела всегда приходит последней? — спросил Зоран Тэю, когда они заняли половину из оставшихся стульев.

— Почти. Она очень непунктуальна, — был ответ.

Он налил вина себе и чародейке и сделал глоток. Заметил, как все вокруг бросают на него любопытные взгляды.