Чтение онлайн

княгине Екатерине Павловне, сестре Александра I). Ход рассуждений О.А. Иванова вполне логичен и

доказателен за исключением одного обстоятельства – мотивы действий Ф.В. Ростопчина, глубоко

уважавшего А.Г. Орлова, остаются неясными.

Выйдя из-за стола, Павел поднял тяжелый взгляд и, шагнув вплотную к

Салтыкову, спросил хриплым от сдерживаемого волнения голосом:

— Кто мой отец286?

— Покойный государь император Петр Федорович, — бесстрастно доложил

Салтыков, будто ожидая этого вопроса.

После секундной паузы Павел шумно выдохнул воздух и вдруг успокоился.

Повернувшись на каблуках, он проследовал к бюро и показал Салтыкову на листок

пожелтевшей бумаги, который недавно изучал.

— Чей это почерк?

Едва взглянув на листок, Салтыков отвечал:

—Орлова. — И, немного помедлив, добавил, — Графа Алексея Григорьевича.

— Так я и думал, — произнес Павел и перевернул листок текстом к столешнице.

Брови его были нахмурены, взгляд озабочен, но спокоен. Побарабанив пальцами по столу,

как он всегда делал в минуты раздумий, император вновь остановил взгляд на Салтыкове и

спросил:

— Кстати, куда подевались портреты батюшки? Велите разыскать.

Салтыков молча поклонился и вышел.

Через полчаса, убедившись, что императора уже нет в кабинете, лакеи внесли

большой парадный портрет Петра III, пылившийся на чердаке среди ненужных вещей.

Салтыков распорядился повесить его на стене за письменным столом императора.

Когда портрет был водружен на место и лакеи, толкаясь, вышли, Салтыков перекрестился

на лик Спаса и, тяжело вздохнув, вымолвил:

286 Вопрос о том, кто был отцом Павла – Петр III или Сергей Салтыков давно уже является предметом

дискуссий. С 1905 года, после отмены цензуры в России, в них включились и отечественные историки,

хотя принципиального значения ответ на этот вопрос, на наш взгляд, не имеет. Готский альманах, наиболее

авторитетный источник по генеалогии монархов Европы, считает, что, начиная с Екатерины, Россией

правила побочная ветвь династии Романовых – Романовы-Голштейн-Готторпы. Существенно и то, что даже

в случае достоверного подтверждения отцовства Петра III (скажем, путем сравнения его ДНК с

генетическим кодом Павла) точка зрения экспертов по генеалогии не изменится. Они и сейчас исходят из

того, что Петр III – отец Павла, руководствуясь общепринятым принципом легитимности продолжения

династии в случае, если царствующий монарх официально не объявлял своего ребенка

незаконнорожденным (известно, что Петр III имел такое намерение и даже беседовал на этот счет с С.

Салтыковым, но никаких официальных заявлений не сделал или не успел сделать).

Тем не менее историки продолжают заниматься семейными тайнами Романовых. Это важно, к

примеру, для прояснения мотивов династической политики Екатерины II, оценки ее личности,

достоверности «Мемуаров», остающихся уникальным источником сведений о политике и придворной

жизни эпохи Елизаветы Петровны. В 1998 году парижским издательством «Перрен» опубликована книга

Марины Грей, известной во Франции писательницы и историка (она – русского происхождения, дочь

генерала Деникина) под названием «Павел I. Незаконнорожденный царь». Проведя сравнение

сохранившихся портретов Петра III, Павла и С. Салтыкова в возрасте 23-25 лет, а также их

психологических характеристик, она, как, впрочем, и многие исследователи, занимавшиеся этим вопросом

ранее, не смогла прийти к однозначному выводу о том, кто был отцом Павла. Вместе с тем, М. Грей

обращает внимание на сходство поздних портретов Павла с описанием внешности старшего брата

Салтыкова – Петра, которое приводит Екатерина в своих мемуарах (большие глаза, вздернутый нос) –

M.Grey «Paul I. Le tsar b^atard, 1754-1801», Paris, Perrin, p.p.102-106.

— Господи, помилуй нас, грешных.

Д е й с т в о п я т о е

Хотели как лучше, а получилось как всегда.

В.С. Черномырдин

Первую ночь нового царствования чиновный люд Петербурга бодрствовал. Свечи в

окнах Сената, других присутственных мест горели с раннего утра. Еще до рассвета весь

город был на ногах, тревожно и озабоченно толкуя о разных новостях, вести о которых

доносились из Зимнего дворца.

Утренние часы Павел провел, принимая доклады Безбородко, Архарова и

Ростопчина. Выходя, докладчики приводили в действие многочисленных скороходов и

курьеров, спешивших донести в разные углы столицы распоряжения нового императора.

Павел фонтанировал идеями. Одному генерал-прокурору Самойлову, проведшему в его

кабинете около часа, в этот и последующие дни было дано столько самых разнообразных

поручений, что для исполнения их сенатские чиновники должны были трудиться три дня и

три ночи кряду, не уходя домой.

Казалось, император задался целью в несколько дней коренным образом изменить

весь ход государственных дел.

Лишь в десятом часу Павел покинул дворец для верховой прогулки по городу в

сопровождении великого князя Александра. Осмотрели новые шлагбаумы, поставленные

ночью вокруг дворца под наблюдением великого князя. Шлагбаумы и установленные

рядом с ними будки были окрашены по-гатчински — в три цвета: черный, оранжевый и

белый. Солдат, стоявших возле будок и бравших при виде императора на караул, за ночь

одели в старопрусскую форму. Павел, знакомясь с нововведениями, удовлетворенно кивал

головой.

Утро выдалось пасмурным. Шедший всю ночь снег сменился колючим осенним

дождиком, косо моросившим из придавивших город свинцовых туч. С Невы порывами

задувал промозглый ветер, рвавший с голов редких прохожих шляпы и треуголки. По

причине дурной погоды или еще по какой иной улицы Петербурга были пустынны.