Чтение онлайн

— Тёплая, — прошептал он. — Очень тёплая.

— А ты... — мой голос сорвался на хрип, царапнул горло. — Ты как холодильник. У вас тут все такие?

Он чуть наклонил голову, обдумывая вопрос. Кончик хвоста качнулся, то ли в такт мыслям, то ли просто от любопытства. Это было завораживающе, наблюдать, как его тело живёт своей отдельной, но абсолютно синхронной жизнью.

— Нет, — ответил он наконец. — Только я. Это... особенность моей крови.

Кровь. Точно. Чёрная, густая, холодная. Я видела, как она текла из его носа после моего удара.

— Кровь у тебя тоже... того, — ляпнула я.— Не красная.

— Верно, — кивнул он. — У нагов кровь тёмная. Чем сильнее магия, тем она темнее. У людей, насколько я знаю из легенд, кровь красная.

— Ну, легенды не врут, — я развела руками, демонстрируя себя целиком, и тут же пожалела об этом, жест получился слишком открытым, слишком доверчивым. — Красная кровь, круглые зрачки, отсутствие хвоста — полный комплект человека из ваших страшилок.

Он проследил за моим жестом, и в его глазах мелькнуло что-то... тёплое? Живое? Я не успела понять, взгляд снова стал прежним, изучающим, чуть сощуренным.

— Ты знаешь, где ты? — спросил он наконец.

Я огляделась, пользуясь тем, что меня больше не держат вверх ногами. Бассейн с изумрудной водой, которая всё ещё мерно покачивалась после моего заплыва. Мраморные колонны, уходящие в темноту, такие огромные, что в их тени мог бы спрятаться целый цирковой шатёр. Лазуритовый свод с мерцающими узорами, похожими на карту незнакомых созвездий.

— Ну... — протянула я.— Если честно, я надеялась, что ты мне скажешь. Потому что пять минут назад я была в цирке, под куполом, готовилась делать тройное сальто, а теперь... — я дёрнула плечом, насколько позволял его хвост, и почувствовала, как чешуя царапнула по мокрому купальнику. — ...теперь я в «Властелине колец», только бюджет явно больше, а сценарий кто-то потерял.

— Цирк, — эхом отозвался он. — Тройное сальто. «Властелин колец».

— Это всё слова, — кивнула я. — Но вообще-то я ждала ответа. Где я?

Сайхан подался вперёд. Всего на полкорпуса, но этого хватило, чтобы воздух между нами стал плотнее, почти осязаемым, а сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Хвост на талии чуть натянулся, подтаскивая меня за ним, и мне пришлось сделать шаг, чтобы не потерять равновесие. Потом хватка расслабилась, но расстояние между нами уже стало другим. Ближе. Опасно ближе. Я слышала его дыхание, ровное, тихое, холодное.

— Ты в Империи Нагов, — сказал он просто. — В моём дворце. В моём личном бассейне.

— В империи... кого?

— Нагов, — повторил он терпеливо, как учитель, объясняющий таблицу умножения туповатому ученику. — Змеелюдей. Мы — правящая раса этого мира. А ты...

Он замолчал. Подбирал слова. И от этой паузы у меня внутри похолодело сильнее, чем от его прикосновений.

— А я?

— А ты, — он склонил голову, и в его голосе проступило то самое изумление с которым он рассматривал мою стопу. — Ты — человек. Из легенд. Из мифов. Существо, которое не должно существовать в этой реальности.

— В смысле не должно? — я даже дёрнулась, насколько позволял хвост, и чуть не упала, потому что ноги всё ещё плохо слушались. — Я существую. Я вот тут, перед тобой. Мокрая, замёрзшая, с идиотским чувством юмора. Мы вообще-то пирамиды построили! Интернет! Телепузиков!

— Я не знаю этих слов, — сказал он. — Но я знаю одно: ты — первая. И единственная. В этом мире больше нет людей. Только ты.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Воздух застревал в горле, не желая превращаться в слова. Из горла вырвался только сиплый, совершенно нечеловеческий звук, то ли всхлип, то ли сдавленный смех.

— Охренеть, — выдохнула я наконец.

И замерла, глядя в его лицо. До меня медленно, тяжело, как та вода, из которой меня вытащили, доходил масштаб катастрофы. Она не просто накрывала меня с головой, она просачивалась в каждую клетку, пропитывала кости ледяным ужасом.

— Так я не попаданка, — выдохнула я. — Я экспонат.

— Ты — открытие, — поправил он. — Величайшее открытие тысячелетия.

Величайшее открытие тысячелетия. Слова застряли в голове, как заноза. Я же всю жизнь хотела быть открытием. Только думала, в акробатике. Чемпионкой мира. Чтобы на обложках писали: «Мия Васильева, новый рекорд, новая высота». А теперь? Открытие для нагов. Не человек, а легенда, которую засунут в музей или под стекло. Ирония вышла на новый уровень. Выше, чем я когда-либо забиралась под куполом.

— Открытие, — повторила я вслух. Глухо, без выражения. Попробовала слово на вкус. Горькое. — Значит, я теперь открытие.

Он кивнул, не сводя с меня глаз.

Я хотела сказать что-то ещё. Про цирк. Про Серёжу, который, наверное, уже с ума сходит, не поймав меня. Про то, что мне домой надо, срочно, немедленно, сию секунду. Но вместо этого я просто спросила:

— А можно мне хотя бы полотенце?

Сайхан моргнул. Второй раз за сегодня. Кажется, я его снова удивила. Его идеальное, холодное лицо на миг потеряло свою бесстрастность, став почти человеческим.

— Полотенце?

— Ну да, — я обхватила себя руками, пытаясь согреться, и поняла, что дрожу уже не от холода, а от нервного истощения. — Я мокрая, замёрзшая, стою перед императором змеелюдей в мокром купальнике, и мне только что сказали, что я — единственный человек в этом мире. Я имею право хотя бы вытереться, прежде чем начинать паниковать по-настоящему.

Кончик его хвоста, до этого мирно покачивавшийся, замер на полу. Потом коротко дёрнулся, то ли удивление, то ли смех, который не нашёл выхода через губы.

— Полотенце, — произнёс он, и в этом слове мне послышалось что-то новое. То ли одобрение. То ли предвкушение. — Разумно. Пожалуй, с этого и начнём.

Он поднял руку и коротко щёлкнул пальцами, и в следующее мгновение из тени за колонной бесшумно выскользнула фигура. Я даже не поняла, откуда он взялся, просто материализовался из воздуха, как фокусник, только без «оп-ля». Ещё один наг. Не такой, как Сайхан. Тоньше, изящнее, без этой подавляющей мощи. В длинном серебристом одеянии, с лицом, скрытым капюшоном, из-под которого доносилось только ровное, беззвучное дыхание. В руках он держал стопку мягкой, пушистой ткани.

— Для гостьи, — бросил Сайхан, даже не глядя на слугу.

Тот бесшумно приблизился, положил ткань на каменную скамью у стены. Я только сейчас заметила, что там, оказывается, скамья есть. Слуга исчез так же незаметно, как появился, растворившись в темноте, будто его и не было.

— Спасибо, — пробормотала я и, не дожидаясь приглашения, шагнула к скамье. Подхватила верхнее, самое пушистое полотенце. Ткань оказалась невесомой, тёплой, с длинным ворсом, который мгновенно впитал влагу с моей кожи, оставляя после себя ощущение сухого тепла и лёгкого покалывания, — Я уже начала думать, что тут вообще ничего тёплого не водится.