Чтение онлайн

Ну уж нет. Слишком гладко. Слишком по-императорски. Захотелось вдруг выбить его из этого ленивого спокойствия — чисто по-женски, без всякой стратегии. Просто чтобы увидеть, как дрогнет его безупречный хвост.

— Ты всем в гареме так же украшения выбираешь? — спросила я, глядя прямо на браслет. — Или только тем, кого возишь в повозках без окон?

Пальцы Сайхана замерли. На секунду. Потом он медленно убрал руку, и его хвост, до этого расслабленно лежавший на брусчатке, снова коснулся меня — легко, почти вопросительно.

— Ревнуешь?

— Исследую, — я наконец подняла глаза. — Антропологический интерес. Как у тебя всё устроено.

Он смотрел на меня, и лёд из его глаз ушёл. Вместо него — что-то тёплое, опасное, почти азартное. Так смотрят не на диковинку и не на гостью. Так смотрят на женщину, которая только что вогнала императора в ступор. И судя по тому, как дрогнул уголок его губ, — этот ступор был приятным.

— Гарем — это политика, — сказал он спокойно, расплачиваясь с торговкой. Та приняла монеты с таким лицом, будто хотела провалиться сквозь брусчатку. — Статус. Многие никогда не были в моих покоях. Тайра, например.

При имени подруги в голове что-то ёкнуло. Свиток. Пропажа. Загадка, которую я отложила на потом. Сейчас, под солнцем, рядом с ним, всё казалось простым. Но там, во дворце, меня ждали вопросы без ответов. Я тряхнула головой, отгоняя лишнее. Успеется.

— А Зарина? — спросила я просто чтобы проверить, ответит ли.

— Зарина тебя больше не побеспокоит.

Я прищурилась.

— Звучит зловеще. Она в темнице? В ссылке? Или ты её в ящерицу превратил и отправил бегать по башне Ир'шана?

Сайхан приподнял бровь.

— Тебе нужны подробности?

— Мне нужна ясность, — я скрестила руки на груди. — Потому что если она сидит где-то в подвале и воет на луну, я хочу знать об этом. Чтобы, знаешь, случайно не спуститься туда за соленьями.

Он чуть склонил голову к плечу. Солнце скользнуло по его скуле, высветив тонкий шрам.

— Она в Северной башне. Под надзором. Кормят, поят, окна выходят на горы. Всё прилично.

— Прилично, — повторила я. — Женщина, которая меня ненавидела, теперь сидит в башне с видом на горы. А я должна радоваться?

Я выдохнула. Не убил. Не пытал. Просто убрал. Как шахматную фигуру, которая начала мешать. И сделал это молча, не спросив меня, не предупредив. Просто поставил перед фактом: проблемы больше нет.

И в этом был весь Сайхан. Быстрый. Хищный. Эффективный. Он решал вопросы, как дышал — не задумываясь. А я... я продолжала зависать где-то между «спасибо, что защитил» и «мог бы хотя бы намекнуть». Противоречие на противоречии. Мы вроде бы говорили на одном языке, но иногда мне казалось, что его слова означали не то, что я слышу, а мои — не то, что он понимает.

— Знаешь, — сказала я, глядя на браслет. — У нас, у людей, есть такое понятие: «поговорить». Прежде чем запирать кого-то в башне, мы иногда обсуждаем это с теми, кого это касается. Странная традиция, знаю. Но работает.Хвост его медленно, почти лениво скользнул вверх по моей икре, обвил, сжал — не больно, но властно. Как будто говорил:«Ты можешь возмущаться сколько угодно. Но я сделал то, что считал нужным. И сделаю снова» .

— А что насчёт остальных? — я мотнула подбородком в сторону дворца, который угадывался где-то за рыночными крышами. — Гарем. Сотня женщин. Они тоже «не побеспокоят»? Или ты им всем раздаёшь браслеты и надеешься, что они будут сидеть тихо?

Он прищурился.

— Ты хочешь, чтобы я распустил гарем?

Я фыркнула. Как будто я попросила убрать со стола лишние чашки.

— А что, есть вариант «да»?

— Вариант «я подумаю», — его губы дрогнули в полуулыбке. — Но тебе придётся привести веские аргументы.— Веские аргументы? — я всплеснула руками и вдохнула горячий воздух, пахнущий жареным мясом, потом и пряным маслом. — Сайхан, у тебя там змеюки, которые двадцать лет не видели твоего хвоста, но продолжают ждать! Они плетут интриги, воруют платья, травят друг друга и всё ради призрачного шанса, что ты однажды на них посмотришь. Это не гарем, это змеиный дурдом! Отпусти их. Дай им земли, деньги, возможность найти себе нормального нага, который будет смотреть только на них. А не на сотню других.

— Ты предлагаешь мне разрушить институт, который существует тысячи лет, — произнёс он медленно. — Потому что тебе не нравится, как мои наложницы смотрят на мой хвост.

— Я предлагаю тебе перестать коллекционировать женщин, как редкие свитки, — парировала я.

Он замолчал. Надолго. Хвост, до этого обвивавший мою лодыжку, медленно разжался и лёг на брусчатку неподвижной дугой — он думал. По-настоящему. Я уже начала жалеть о сказанном. А потом уголок его губ пополз вверх — медленно, по-змеиному, — и в глазах зажглось что-то опасное, азартное.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Что хорошо?

— Я распущу гарем.

Сердце пропустило удар. Вот так просто? Я ждала спора, возражений, лекции о традициях и политике. А он взял и согласился. Подозрительно.

— Но при одном условии, — добавил Сайхан, и его хвост медленно, собственнически обвил мою лодыжку.

Вот оно. Я так и знала.

— Каком?

Он наклонился ближе. Горячее дыхание коснулось моего уха, и по спине побежали мурашки — предательские, мгновенные, те самые, которые появлялись только рядом с ним.

— Ты примешь титул Ассари. И останешься со мной. Навсегда.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Гарем в обмен на меня. Навсегда. Ассари. Серебряная Госпожа. Титул, земли, статус и ни шагу назад.

Вот же...— Змей, — выдохнула я вслух.На его лице проступило то самое, знакомое до дрожи, выражение сытой, ленивой победы. И у меня, как всегда, перехватило дыхание.

— Император.Я издала звук что-то среднее между смешком и стоном поражения, но губы уже расползались против воли. Он переиграл меня. Обвёл вокруг пальца. И сделал это так, что я даже не злилась.— Думай, — его хвост скользнул вверх по моей ноге, от лодыжки к бедру, и замер там, где ткань платья натягивалась при каждом шаге. — Время у тебя есть. До завтра.

Я хотела ответить что-то едкое, но в этот момент хвост качнулся и прошёлся по ягодицам — нагло, собственнически, с лёгким шлепком, от которого по телу разлился жар.

— А чтобы решение было… верным, — добавил Сайхан, даже не глядя на меня. — ..Я готов сделать эту ночь особенно убедительной.Хвост легонько подтолкнул меня вперёд, и мы снова двинулись вдоль рядов, вокруг кричали торговцы, звенели колокольчики, пахло жареным мясом и пряностями, но всё это отодвинулось куда-то на задний план.Я шла, чувствуя, как горят щёки, а внизу живота тянет от предвкушения. Отлично, Мия. Просто блестяще. Он ставит условие, а ты уже мысленно соглашаешься. Может, хоть для виду поторговаться? Хотя бы сделать вид, что решение ещё не принято? Но хвост на лодыжке нашёптывал обратное.