Чтение онлайн

– О,кей, - коротко отозвался Барков, на что Панкрат с усмешкой, больше ради психологической поддержки полковника, нежели ради шутки, произнес:

– Ты своим "океем" напоминаешь одного мужика-пивохлеба, который заказал пиво бармену: пиво энд омары... это ничего, что я по-английски?..

Барков понял, засмеялся и отключил рацию.

Связь с другой группой разведчиков - Родионом и Толиком Зеленовым также не принесла особо важной информации. Ребята проверили воинскую часть недалеко от Фошни, определили, что она настоящая - радиобатальон со стационарным базированием, и Панкрат послал их в Ковали, чтобы понаблюдать за домом Крутова и выяснить обстановку в деревне после нападения бандитов. Сам же Воробьев начал прикидывать план освобождения полковника из Жуковского СИЗО.

– Пошли, погуляем по центру, - сказал он Ларину, сухонькому, низкорослому, невзрачному на вид, но великолепному самбисту.

Они переоделись по местной моде: брюки местной фабрики "Выгода", ковбойки, кроссовки, - и направились из гостиницы мимо школы к вокзалу, ничем не отличаясь от редких пешеходов. Обошли здание милиции, двор, где стоял серый барак СИЗО, осмотрели подходы и подъезды к нему, прикинули высоту забора и его прочность. Потом Панкрат проглодался, и они завернули в кафе возле рынка, почти пустое по причине летней жары и раннего времени.

Ларин был неразговорчив по натуре, поэтому Панкрат обращался к нему редко, но видел, что парня гложет какая-то мысль и настроение у него далеко не радужное.

– Ты не заболел?
– спросил он Михаила, допивая кофе. Тот, почти не притронувшись к завтраку, который можно было охарактеризовать словами: я вас умоляю!
– отрицательно качнул головой.

– Тогда в чем дело? Хочешь уехать?

Еще один отрицательный жест.

– Тогда почему такой смурной?

– У меня мама заболела...
– пробормотал Ларин.
– Позвонить бы...

– Что тебе мешает?
– удивился Панкрат.
– Пошли вместе, мне тоже надо позвонить коекому. Потом поедем в Фошню, проведаем родственников нашего бравого полковника и заберем ребят из Ковалей.

Слегка вспотев от выпитого кофе, называемого здесь "фирменным напитком "Голливуд", "мстители" вышли из кафе в жаркое летнее утро и, не спеша, побрели к главпочтамту, где находился центральный переговорный пункт. Михаил скрылся в одной кабинке междугородного телефона, Воробьев в другой, набрал номер МУРа и через минуту услышал голос заместителя начальника оперативно-розыскной бригады:

– Губарев.

– Привет, Михаил Сергеевич, - сказал Панкрат.
– Рад слышать. Не чаял застать на работе, ты же собирался ложиться на обследование.

– Некогда, дел невпроворот. Откуда звонишь?

– Из Брянской области, городок Жуковка. Слушай, Сергеич, у меня к тебе просьба: проверь-ка по своим каналам...

– Остынь, Воробьев, - перебил Панкрата подполковник, - на тебя началась настоящая охота! Очевидно, ты кого-то тронул там, на Брянщине, раз вопрос о ликвидации "преступной группы" "Час" стоял даже на повестке дня совещания у министра. Что ты натворил?

– Да ничего особенного, - озадаченно дернул себя за ухо Панкрат. Нашел базу мотобанды, троих достал... но никого не замочил, один из них пришил своего же. Я поэтому и звоню. Эти бандиты сидят на территории какой-то секретной воинской части...

– Брось это дело и немедленно сматывайся оттуда! Ты в разработке нашего управления, я ничем не смогу тебе помочь.

– Сможешь, если захочешь. Мне и надо всего-то выяснить, что за база здесь дислоцируется, в шести километрах от села Фошня.

– Откуда ты, говоришь, звонишь?

– Из Жуковки, с переговорного пункта...

– Совсем ошалел! Звони с какой-нибудь квартиры, завтра.

– Ты узнаешь?

– Попробую.
– Тихий щелчок в трубке - отбой скремблера и гудки. Панкрат посмотрел на трубку, внезапно осознавая, что линия может прослушиваться, и обозвал себя идиотом. Он расслабился, чего не имел права делать. Телефон Губарева имел кодирующезащитное устройство и определить его номер и владельца было невозможно, но если линия действительно прослушивалась, слухачам станет известно, что некто из Жуковки звонил в Московский уголовный розыск, и руководитель местных крутых ребят сделает надлежащие выводы.

Ларин говорил дольше и когда вышел из кабины, вид у него был уже не такой хмурый.

– Пока все нормально, готовят к операции...

– Что с ней?

– Камни в почках.

– Ну, это легкая операция, лазером чик - и готово!

– Ультразвуком.

– Ну, ультразвуком. Теперь можно и ехать, хотя вести тревожные. Над нами, кажется, начинают сгущаться тучи.

Они вернулись к гостинице, чтобы забрать вещи в номере, и тут у Панкрата сработала интуиция. У здания стояла белая "волга" с двумя пассажирами, разглядывающими вход, а по тротуару напротив прогуливалась тройка крепких ребят, делая вид, что интересуются проходящими мимо девушками.

– Стоп!
– негромко сказал Панкрат, нагибаясь, чтобы завязать шнурок на кроссовке.
– Мне идти туда не хочется.

– Мне тоже, - отозвался Михаил, закуривая.
– Здесь пахнет "дипломатическим" приемом. Те трое не похожи на гуляющих мальчиков.

– Я тоже так думаю. Хорошо, что у нас здесь только куртки остались да предметы туалета, хотя, конечно, все равно жалко. Пошли потихоньку.

Они миновали гостиницу и у Дома культуры напротив парка присели на скамеечку в окружении кустов черемухи.

– По наши души?
– вопросительно глянул на командира Ларин.

– Не знаю, - буркнул Панкрат, - но свободу нашу начинают ограничивать.
– Он достал из карман брюк рацию, вызвал Баркова.
– Что у вас, Витя?

– Порядок, - донесся тихий голос полковника.
– Во-первых, в зону заехал рефрижератор. Знаешь, такие громадные фуры величиной с вагон, с синей полосой и огромными цифрами "200" по борту.

– "Груз 200"*, что ли?
– хмыкнул Панкрат. ________________________

* "Груз 200" - трупы, перевозка мертвецов. ________________________

– Ну, рентгена у нас с собой нет, просветить рефрижератор нечем, может, и "двести". Хотя с какой стати воинской части нужны трупы? Это же не кладбище.

– Вспомни курган.

– Да, о курганах. Мы тут неподалеку обнаружили еще один и тоже со свежим раскопом. Если не возражаешь, мы там покопаемся слегка.

– Только осторожно, с подстраховкой.

– Командир, что с тобой? Мы не дети, как говорится, не первый раз замужем.