Чтение онлайн

– Не из вашей, - засмеялся Ираклий, - Но из родственной. И тоже полковник... в отставке.

Засмеялся и Крутов.

– Родственные души, значит? Жаль, О.Генри умер давно, а то написал бы о нас новеллу.

– Еще найдется литератор, напишет.

– Если выживем. Рассказал бы ты о своем Ордене, все же любопытно, чем вы там занимаетесь.

Раздался звук зевка. Беседующие оглянулись.

Спящий под простыней человек зашевелился, сбросил простыню, сел, помассировал затылок, глянул из-под тяжелых век на Крутова с Ираклием, сказал хрипло:

– Эй, вы, двое...

Крутов оглядел уголовника, вызывающего уважение не только габаритами и массивным, бугристым от мышц, торсом, но и татуировкой на груди, изображавшей батальную сцену морского сражения, выколотую с большим мастерством. И взгляд у мужика был очень нехороший, недобрый, тяжелый, с легким флером безумия, говоривший о полном пренебрежении этого человека к нормам человеческого общежития.

– Подойдите, - поманил он приятелей толстым пальцем.

Ираклий хотел что-то сказать, но Егор опередил его:

– Сам подойди, если чего надо.

В камере установилась пугливая тишина.

– Я же говорил, оборзели, фрайера!
– негромко произнес темнолицый зэк с татуировкой на плече.

– Что ж ты их не успокоил?
– буркнул вожак, не поворачивая головы.

– Да мы...

– Засохни!

Вожак соскочил на пол со второго яруса нар с грацией медведя, встал во весь рост. Тело его напоминало ствол эвкалипта: грудь, талия и шея казались одной толщины, - а руки походили на узловатые корни. Вероятно, этот экземпляр человеческой породы был очень силен.

– Бардадым...
– вспомнил Крутов старикаводителя из Выселок.
– Снежный человек.

– Шишголь*, - согласился Ираклий.

Они переглянулись с улыбками, отлично понимая друг друга.

– Пошли, - почти нежно проговорил "снежный человек", - поговорим с парашютистами**. ________________________

* Шишголь - сброд, голь (стар. рус.)

** Парашютист - заключенный, который выносит парашу (тюремно-воровской жаргон). ________________________

Игравшие в карты уголовники с готовностью встали за спиной вожака, и тот направился к продолжавшим сидеть Ираклию и Крутову, одетый в спортивные штаны с надписью "адидас". Остановился в метре от койки, на которой сидел Ираклий. Крутов стал приподниматься, но Ираклий остановил его жестом.

– Дурь* есть?
– тяжело спросил вожак.

– Откуда?
– пожал плечами Ираклий.
– Мы тут люди случайные.

– Чего ж тогда особняка** из себя лепишь?

– Да ты успокойся, король, хочешь держать зону*** - держи, мы не препятствуем, - тон Ираклия внезапно изменился, похолодел, - но и нас не тронь! ________________________

* Дурь - наркотик.

** Особняк - особо опасный рецидивист.

*** Держать зону - быть неофициальным лидером среди заключенных. ________________________

Вожак лениво почухал себя за ухом, так что заиграли чудовищные мускулы на руке и плече, перевел взгляд с Ираклия на Крутова, задумчиво сплюнул. Было видно, что ему что-то мешает чувствовать себя хозяином положения.

– А если мы вас попишем, а ночью мокруху спроворим?

Пузан с пухлыми руками и грудью услужливо подсунул главарю самодельный нож-заточку, сделанный из напильника.

– А если мы в ответ устроим кипеж?
– кротко сказал Ираклий.

Вожак хмыкнул, повертел в пальцах нож, все еще пребывая в нерешительности, как ему поступить, чтобы не потерять лицо: эти двое явно его не боялись, - и вдруг выбросил вперед руку с ножом, норовя попасть в глаз Ираклию. В ту же секунду Крутов, поймавший кровавый блеск в глазах вожака, змеиным движением перебросил тело на другую сторону койки, а Ираклий, отклонившись, легко отбил удар и вонзил два пальца в глаза вожака. Одновременно с ним атаковал противника и Крутов: захватив голову татуированного за затылок, ударил его лбом о стойку нар, пузатого игрока толкнул в грудь "лапой тигра", а третьего просто сбил с ног коленом.

Нож из руки вожака выпал, а сам он схватился за лицо, но не закричал, лишь утробно ухнул, отшатываясь, и, мелко переступая ногами в кроссовках (он так и спал в них!), попятился в проход, натыкаясь на своих охающих сподвижников. Остановился, вытирая слезы, раскрыл покрасневшие глаза, исподлобья глянул на спокойно стоявших плечом к плечу полковников.

– Вам хана, люди! Я вам устрою шитвис...
– он не договорил.

Крутов, подобрав нож, метнул его между уголовниками, так что тот пролетел мимо них и вонзился в тумбочку.

Компания обменялась понятными взглядами, отошла в свой угол и успокоилась. Ираклий и Крутов сели на койку, посмотрели друг на друга.

– Профессионально бросаешь ножичек, - похвалил Ираклий.

– Да и ты не слабо дерешься, - хмыкнул Крутов.
– Я не заметил, что ты сделал, хотя владею темпом.

– Тренировка.

– Лунггом?

– И она тоже. Образ жизни.

– Хитришь ты, полковник. Путь Воина, которым ты идешь, не декларация, это действительно образ жизни, который предполагает постоянное участие в драке. Все равно какой - спортивной или реальной. А судя по твоим кондициям, ты человек боя.

– Полковник, ты неплохой психолог, но слишком прям. Тебе это наверняка мешает в жизни. Наверное, из службы за просто так не увольняют, где-то ты проштрафился? Или сказал что-то невпопад, или приказ выполнил по-своему.

Крутов усмехнулся.

– Кажется, мы достойны друг друга. Когда-нибудь я расскажу тебе, по какой причине я ушел в отставку. Кстати, я не одинок в этом вопросе. У меня появился приятель, бывший майор ОМОН, которого тоже уволили... за некие грехи. Так вот он в отличие от меня продолжает работать.

– Каким образом?

– О дорожных "мстителях" не слышал?

– Нет.

– У него бандиты убили сестру и он решил мстить. Собрал бригаду из шоферов, пострадавших от грабителей и убийц, и теперь колесит по дорогам отечества, "мочит" всех без суда и следствия. И совесть его чиста.

Ираклий задумчиво подергал себя за нос.

– Я его понимаю, хотя сам придерживаюсь другой точки зрения. Злобных и трусливых, агрессивных людей, садистов и убийц убивать нельзя, так как их ущербные души слишком рано обретают свободу и возвращаются в мир, чтобы овладеть новыми жертвами.

– Ты веришь в теорию реинкарнации? В устах бывшего полковника это звучит несколько...м-м, необычно.

– Вера - лишь одна из ступеней Лестницы Иакова, - засмеялся Ираклий, - причем самая первая. Всего же ступеней семь. Человек, поднявшийся по всем семи, становится воплощением Бога. Но начинать надо с первой, с Веры.

– В Бога?

– В человека.

– Я читал, - кивнул Крутов, - но как-то не задумывался над практическим воплощением Лестницы. Семь ступеней - это Вера, Надежда, Любовь, Чистота кажется и... э-э... Смирение...