Чтение онлайн

Небесная Мать, как же мне было больно!

Когда я попыталась перевернуться на спину, меня тут же поймали сильные руки и, кажется, Овальд, – хотя, конечно же, он, кто из мужчин еще мог быть у меня дома ночью? – что-то начал говорить. Я не понимала, не воспринимала ни слова. Только чувствовала, как на спине горит огненный след. А еще ощущение было такое, будто с меня живьем снимают кожу. Боль не отступала ни на мгновение. Где-то за пределами моего личного костра, сжигающего меня заживо в своих объятиях, Кира отдавала распоряжения Овальду, и тот ее слушался. Вдвоем они уложили меня на живот, превозмогая сопротивление, вместе же освободили мою спину. И только тогда я на мгновение почувствовала облегчение. Потому что сквозняк коснулся мокрой спины. И тут же испугалась. Ведь мокрой ей было совершенно не с чего быть!

Краем сознания я отметила прикосновения прохладных пальцев Киры, чувствовала целительскую магию, вот только в этот раз она совершенно не помогала. Совсем!

Потому что, как только мне становилось хоть на мгновение легче, следовала новая вспышка, как будто удар огненной плетью по обнаженной спине, и все начиналось заново. Я даже не могла разобрать слов, что звучали в моей спальне. Продолжая громко стонать из-за боли, плакать, а иногда и кричать. Боги, да что же происходит? Что с Максом? Никогда! Еще ни разу за все годы мне не было настолько плохо. Я не чувствовала ничего подобного ни разу за всю жизнь и боялась даже представить, в каком состоянии этот невыносимый мужчина.

Кира не прекращала вливать в меня свою магию. Овальд, а больше было некому, менял повязки на спине. В поле моего зрения даже попали белые отрезы ткани в кровавых разводах, и только тогда я поняла, что мне вовсе не показалось, в этот раз все намного серьезнее, и у меня проявились не только отголоски чужой боли, но и, в прямом смысле, чужие раны. Лечение помогало, но не надолго. И время прекратило иметь значение. Я не слышала хода часов. Не понимала, сколько уже лежу вот так, под заботливыми руками своих не слуг – друзей. Не могла даже представить, прошло несколько йот, мигов, махов, а может, и вовсе кругов? Кажется, я несколько раз теряла сознание, но Боль, эта неутихающая и такая навязчивая стерва, возвращала меня назад. Настойчиво тянула в свои объятия и не отпускала практически ни на миг.

Горло было сорвано, кричать больше не получалось, только хрипеть и подвывать. Но я нашла в себе силы. И голос тоже нашла, когда спину опалило в третий раз, я выгнулась дугой, запрокинув голову назад, и, не помня себя, закричала:

– Ма-а-а-акс!

На кровать я упала уже без сознания.

***

Максимиан

Это была плохая идея идти в рейд в таком состоянии. А ведь Килий, гад языкастый, говорил. Предупреждал. Отговаривал!

Но нет, я же не могу бросить свою команду. Тем более, если нам сменили маршрут и отправили на южные границы.

Я Килия тоже предупреждал, точно помню, еще до приема в доме Олии… Олия! Чертовка с невинной улыбкой, стальной хваткой и взглядом, наполненным томного желания. Хорс меня пожри, неужели я мог действительно думать, что смогу устоять перед этой непосредственной девушкой? Такой искренней, настоящей.

Не смог. И это стало моей погибелью. Потому что одно дело смотреть на нее и иногда случайно встречаться. Одно дело чувствовать ее эмоции, когда она переживает и сомневается, но совсем другое – утонуть в круговороте чувств рисы Баше в момент нашего поцелуя. Боги, обычный поцелуй! Сколько их было в моей жизни?! Но ни одно прикосновение других губ, ни одна близость с красивыми женщинами не были такими. Настолько головокружительными, голодными, возбуждающими!

Кто бы мог подумать, что чужие, чуждые эмоции могут настолько завладеть мной. Я ведь действительно забылся. Забылся настолько, что не обращал внимания ни на то, где я нахожусь, ни на открытую дверь. Забыл про гостей, которые могли стать невольными свидетелями «падения рисы Баше». Забыл обо всем. До сих пор не понимаю, как смог вообще выпустить из рук самую желанную женщину в моей жизни. Помнил ли я вкус других губ? Уже нет. Помнил про удовольствие, которое мне дарили до этого? Нет! Зато я не мог выкинуть из головы прием в доме Баше и то, как Олия трепетала в моих руках. Ее стоны, тихие вздохи, осторожные попытки ответить на мои жадные прикосновения. Все два прошедших круга я думал. Вспоминал. Принимал решение. И даже придумал некий план по завоеванию этой дерзкой, упрямой, несколько коварной и даже чуточку мстительной, такой гордой и сильной, но при этом слабой, нежной, отзывчивой… Идеальной девушки. Проклятие, я сдаюсь, боги победили! Да, я был круглым идиотом, что когда-то отказался от малышки. Что отказался от самого шанса узнать друг друга. Как знать, что из этого бы вышло, и как сложилась моя жизнь. Но с другой стороны, в то время и той ситуации я не мог поступить иначе. И верни все назад, поступил бы точно так же.

Но сейчас, когда я стал взрослее, мудрее, и мне осталось отработать на корону всего два года, я понял, что хочу чего-то более постоянного, чем череда ярких любовниц. Я хочу видеть рядом с собой женщину, которая будет меня понимать и принимать таким, какой я есть. И что-то мне подсказывает, что именно Олия Баше может это сделать. Хотя бы потому, что она разделяет мою любовь к сладкому и не боится спорить. Нет в ней этого сдержанного страха отпугнуть собеседника из-за несколько оброненных сгоряча слов. И это тоже мне нравилось. Да, хорс побери, на самом деле мне в ней нравилось слишком многое. И да, я был готов идти если не на штурм, то на осторожное соблазнение. Вот только, наверное, я обо всем этом думал во время службы. Когда точно знал, что южные районы показывают тревожную статистику, и многие отряды уже понесли здесь потери. Сегодня пришла моя очередь. В том смысле, что удача отвернулась от меня, и, кажется, в отчете о проведенном рейде будет стоять сухая фраза – Максимиан тос Кейд, боевой маг с уровнем силы в пять единиц и семь частиц. Когда-то многие завидовали такому сильному дару. А потом поняли, что именно более сильная магия привлекает хорсов. Ведь чем он больше, тем больше ему требуется энергии для подпитки, а кто может дать ту энергию, если не задумывшийся идиот, напрочь позабывший, что с тварями размером выше колена сражаться можно только железом?! Чем я думал?! Ах да, я думал головой, но точно не о работе! Проклятие, и почему умирать так больно?!

Хорс оказался той еще тварью. На четырех мощных лапах, с огромной головой в окружении, ну пусть будет условной шерсти, с жуткой вытянутой мордой, из которой то и дело вылетал длинные гибкий язык, с шипами на спине и длинным тонким хвостом, заканчивающимся на конце чем-то острым. При взгляде на тварь, сотканную полностью из магии и светящуюся настолько ярко, что могла бы посоперничать со светом небесных светил, я только порадовался, что таких животных на самом деле в нашем мире нет. Почему хорсы всегда принимали столь причудливый вид? И ведь всегда разный! Но вот с такой мерзостью мы еще не сталкивались. Первый удар хвоста я получил, когда швырнул в чудовище сгусток чистой магии. Дальше уже не помню. Меня обожгло, кожа лопнула, казалось, до самых костей, крики боевых товарищей и звуки борьбы смешались с моим воплем. Кто-то меня оттащил от места сражения, но недостаточно быстро, потому как второй удар достиг своей цели, и на спине расцвел новый цветок боли. Одежда быстро пропитывалась кровью, шевелиться самостоятельно я не мог. Каким образом оставался в сознании – вообще не понятно. Килий ругался так, что я даже на какое-то мгновение заткнулся, настолько изящные словесные конструкции выдавал друг.

Рядом со мной упал кто-то из команды, чтобы зажимать раны руками, а может, и тряпками, кто их знает. Лекарь не сможет подойти до того, как тварь не убьют. Лекарей не так много, и никто не рискует их жизнями понапрасну. Даже ради спасения одного из самых сильных магов в отряде. Да что там в отряде? Из тех счастливчиков, кто выжил десять лет на службе, нас было всего четверо. И это из нескольких сотен!

Бой шел, я слабел, попеременно то теряя сознание, то приходя в себя, в моменты когда кто-то особо старательно прикладывался к моим ранам. Помимо боли у меня осталось только одно чувство: сожаление. Да, даже в предсмертной агонии я мог думать хоть о чем-то, кроме того, насколько же мне плохо. Мне было безумно жаль, что я так и не пожил для себя и не познал, что же это такое – обычное человеческое счастье. Без постоянной угрозы жизни.

Жаль. Оставалось ведь совсем чуть-чуть.

Третий удар тварь нанесла уже перед самой своей смертью, тем самым вырвав из моей глотки бешеный рев.

Она сдохла, а я потерял сознание с мыслью, что в себя уже не приду.

Глава 20

В себя я пришел с огромным сожалением, что так и не умер. Потому что, когда на тебя практически падает лекарь, что поскользнулся в луже твоей же крови, это вообще не то ощущение, которое вызывает радость по поводу твоей все еще жизни. Хорошо, что начал лечение он с погружения меня в сон.

Правда, когда ребята из команды перекладывали меня на наспех сделанные носилки, я снова проснулся, чтобы проораться и высказать им все, что думаю о душегубах заботливых, и снова уплыть в небытие.

В следующий раз в себя я пришел уже дома, где был представлен заботам Рэна. Когда-то мужчина появился на пороге моего дома и предложил свои услуги в качестве слуги. В то время я не мог оценить его по достоинству. Да, не многословен, да, всегда предвосхищает мои просьбы и умеет быть незаметным. Но то, насколько Рэнальд незаменим, я понял после первого ранения. Этот странный, не любящий говорить о себе человек оказался магом, причем совершенно универсальным. И это был наш с ним самый большой секрет. Потому как вообще-то все магически одаренные люди имели ограничения в силе. То есть лекарь не мог разжечь камин, запустив в него небольшой огненный сгусток. Как природник не мог создать иллюзию. Или же боевик – заставить распуститься живой цветок. А Рэн мог. Точнее не так, он просто направлял чистую, непреобразованную ни в какой вид магию, которая действовала, согласно потребностям самого носителя. Что это значит? Я даже не пытался разбираться. Просто увидел однажды, как мой слуга с самым невозмутимым видом чистит сапоги с помощью магии, а в следующий миг посылает сгусток силы в камин, и там вспыхивают дрова.