Чтение онлайн

С одной стороны было несколько стыдно за содеянное. Ведь, если разобраться, пакость, задуманная Аурой, развалилась из-за ее разговора с подругой. И я смогла избежать уничтожения моей репутации, вовремя покинув дом Макса с весьма сомнительной компанией, которую, конечно же, так никто не назовет. Скорее сборищем боевых магов. И да, все в Саттоне – в определенных кругах, конечно, – считали бы меня падшей рисой, судачили бы за спиной и с удовольствием перемывали бы мои косточки, при встрече гордо задирая носы. Но, несмотря на это, ни за что не посмели бы высказывать свое мнение вслух, ведь кто знает, с кем я могла «завести определенного рода отношения» на той вечеринке. С боевыми магами лучше не связываться. Они могут и ответить. А ответ, вполне вероятно, не будет ни вежливым, ни приятным. Поэтому, да, репутацию мою сильно потрепало бы, но после десяти лет жизни под постоянным прицелом злых языков сплетников я бы с этим справилась. Просто справляться и быть без вины виноватой мне уже порядком надоело!

Но я… Я сделала совсем другое. Ауре никто и никогда не забудет скандал на этом приеме. Ни аву в одежде в тон ее платью. Ни то, что она не смогла сдержаться.

Да, про нее не будут сплетничать, как могли бы обо мне. Но ей не дадут забыть позора. И везде, куда бы она не пришла, ее будут сопровождать улыбочки и шепотки. А для такой женщины как Аура, это гораздо болезненнее, чем один громкий скандал на почве ее недопустимого, по мнению общества, поведения.

Но это все было с одной стороны. И если коротко описать всё это нагромождение мыслей, то можно сказать проще – мне было стыдно. Стыдно, что именно я стала той, кто виноват в крайне болезненном уроке для рисы.

А вот с другой… С другой стороны я чувствовала, как по венам расплывается удовлетворение. Густое как патока. Насыщенное, как крепленое вино с северных стран. И такое же пьянящее. Потому что, каким бы не был стыд, но спустить с рук попытку унизить меня я не могла. Да и не должна была. А устраивать скандалы, выкрикивая громкие, но пустые слова, как сегодня это делала Аура, на мой взгляд, было глупым. Как ни странно, – и об этом брюнетке еще предстояло узнать – свидетели запомнят не поведение того, кто являлся провокатором, а именно поведение провоцируемого. А Аура не сдержалась. И уважаемая риса Дарма очень-очень постарается, чтобы об этом стало известно во всех приличных домах. Вовсе не потому что она когда-то знала мою ба, а в силу своей склонности к сплетням. У пожилых женщин чаще всего проявляется склонность к тихим посиделкам за чаем. Конечно же, с обменом последних новостей. Эту новость без внимания не оставит никто! Так что тосс Дарма просто воспользуется возможностью побыть той, кто сможет, – как свидетель, естественно, – рассказать все в мельчайших подробностях. А вот ее подруги и знакомые потом понесут новость дальше и тоже станут говорить: «я своими глазами видела»… Так и рождаются сплетни. Вспыхивают, как пожар, и разносятся по городу быстрее, чем огонь боевых магов!

– Какой интересный коктейль эмоций, Олия. – Крепкие руки совершенно наглым образом скользнули на мою талию, а тихий шепот, которым были произнесены эти слова, защекотал ухо. – И как вы, женщины, справляетесь с такими противоречивыми чувствами?

Непонятная дрожь пробежалась по телу и осела приятной тяжестью внизу живота. Мысли тут же начали путаться. Четкой осталась только одна: что этот Кейд себе позволяет?

Ее-то я и озвучила. Вывернувшись из намека на объятия, повернулась к Максу и требовательно спросила:

– Что вы делаете, рисс Кейд?!

– Проверяю. – Улыбнувшись, что тот шайлу по началу эвая, и продолжая разговаривать этим странным тихим и каким-то завораживающим тоном, Максимиан сделал шаг ко мне.

Наблюдая за его движением и всматриваясь в совершенно непонятный блеск глаз, я совсем растерялась. Да что ж это такое?!

– М-м-м, как интересно, Олия. Твои чувства… Эмоции… Будоражат.

Макс протянул руку и легко скользнул кончиками пальцев по моей щеке, от чего у меня перехватило дыхание и, стыдно признаться, потяжелела грудь.

Не понимаю! Что происходит?! Почему я сейчас чувствую то же, что … Да быть не может!

Тряхнув головой, снова отошла на шаг от мужчины и, прищурившись, заговорила с ним как можно строже:

– Максимиан Кейд, что вы себе позволяете?!

– Если честно, я и сам не знаю. – Подняв руку, Макс совершенно мальчишеским жестом растрепал волосы. – Вообще-то я собирался поговорить с тобой об Ауре и о том, что ты сделала… Но твои эмоции, дорогая моя Олия, кажется, опьянили меня больше, чем то легкое вино, что подают на приеме. И мне стало интересно.

– Поговорить об Ауре? – Чуть было не рассмеялась я.

– Да. – Кивнул и так обольстительно улыбнулся, что я чуть было не прикрыла грудь руками, потому как она слишком уж неоднозначно отреагировала на эту вот мужскую улыбку.

И если бы я годами не испытывала чужое возбуждение, то и не поняла бы сейчас, что именно чувствую. Но понимание процесса не давало ответов на вопрос: почему я вообще так реагирую на Макса?

Нет, он, конечно, очень красивый мужчина, и мне весьма и весьма нравится, но вот так? Когда я еще не успела даже насладиться вкусом победы?! А может, все дело именно в этом? В том коктейле эмоций, что вскружили голову? И… Минуточку, а почему Макс тоже говорил про мои чувства? Что вообще происходит?!

Паника легко вытеснила зарождающееся возбуждение, и я смогла более требовательно посмотреть на мужчину, которого вообще не приглашала сегодня в гости.

– Кхм, да, я хотел поговорить про Ауру. Не кажется ли тебе, что твой поступок был несколько жесток по отношению к ней?

– Не более жесток, чем ее приглашение к тебе, в тот момент когда там были мужчины, желающие найти новую спутницу для определенных отношений. И не более жесток чем твой, когда ты не сказал мне об этом!

Переход на более чем личное обращение произошел играючи. Максимиан сам задал тон нашего разговора.

– Подожди, не злись. – Он нахмурился и снова подошел ближе. – Я не оправдываю Ауру и, тем более, не собираюсь ругать тебя за то что произошло, просто ты сама жалеешь о сделанном, вот мне и …

– Откуда ты знаешь, что я чувствую? Жалею или радуюсь? Довольна или нет? Ты ничего не знаешь обо мне, Макс. Ни-че-го! Ругать? Серьезно?! А ты думаешь, у тебя есть на это право?

Я не могла понять, что происходит. Почему он так уверенно говорит о том, что я испытываю. Это нервировало и злило. И вообще!

– Подожди, подожди, я не успеваю! – Подняв руку, Максимиан прикрыл ладонью глаза. – Боги, разве может один человек испытывать так много всего, Олия!

– Да о чем ты, Темный тебя пожри?!

– Про твои эмоции, и давай обойдемся без упоминания забытых богов!

– Что значит, про мои эмоции?!

– А что это может значить? Я про то, что ты чувствуешь. И знаешь…

Мы ругались. Действительно ругались. Но как-то не серьезно, а как пара, которая уже давно вместе. Когда оба высказывают свое недовольство, но при этом и он, и она знают, чем все закончится. С каждой фразой я подавалась чуточку вперед. С каждым ответом Макс делал крошечное движение мне навстречу, пока не навис надо мной скалой, внимательно глядя своими потемневшими глазами. У меня даже губы начали зудеть. Казалось, еще немного, всего пара слов, и мы просто начнем целоваться как безумцы, забыв обо всех разногласиях. И не могу сказать, что я была бы против такого поворота, ведь что не говори, но Макс мне нравился еще с той нашей встречи, когда знакомство идеально подходящих друг другу избранников богов закончилось полным разочарованием. Я даже чуточку приподнялась на носочках, чтобы быть еще ближе к Максу, и судя по его взгляду и тому, как он внимательно посмотрел на мои губы, думали мы об одном и том же. И я решила задать последний вопрос. Первое, что пришло в голову:

– А откуда тебе известно, что именно я чувствую, Максимиан Кейд?

Кто бы мне сказал, почему мой голос зазвучал так низко, так взволнованно? Я ждала, его последних слов или же решительных действий. И дождалась…

– Дар богов… – Широкие плечи слегка приподнялись. – Сначала я сомневался, но сегодня не осталось никаких сомнений в том, что я чувствую все твои эмоции, Олия. И не могу сказать, что они мне не нравятся, особенно сейчас…

Ледяной душ! Ожидание, легкое возбуждение, даже злость схлынули как будто их и не было. Пошатнувшись, я со страхом переспросила: