Чтение онлайн

— В 4 часа 23 минуты ночи, — сказал Паут.

— Откуда такая точность? У тебя же не было часов? Или в мобильник глянул? — а там сбитое время.

— Внутренний хронометр.

— Это как? — поинтересовался Николай.

— Вы не поймёте…

— Ладно, продолжай.

— Что продолжать?

— Куда побежал дальше?

— Никуда. Я по улицам ходил в режиме маскировки.

Николай напрягся: как это, всё время ходил и его никто не заметил? Врёт же гад и не потеет…

— Хорошо. Зачем в общежитие пошёл к девушке в… 411 комнату?

Паут Воэ внимательно посмотрел на следователя, пытаясь понять зачем он допытывается до него. Зачем это всё?

— Вы говорили, что если я расскажу как сбежал — вы отпустите меня, — сказал Паут. — Я рассказал. Зачем же больше? Если вас интересуют детали, я готов…

— Нас не интересуют детали… — прервал его следователь. — Пока… Так зачем пошёл к девушке?

— Это не имеет отношения к моему побегу. Вы меня не отпустите? Вы солгали мне?

— Почему 'солгал'? — обиделся Порешко. — Не солгал. Мы тебя действительно отпустим — передадим Федеральной службе безопасности. Вот этому человеку, — Николай повернулся к Малинину. — А уж он решит, как с тобой поступить. Или депортировать тебя на Родину… Кстати, я так и не понял, что у тебя за Родина, почему Великая Федерация и что за Федерация?.. Или подержать пока ты всё не расскажешь…

— Великая Федерация — это то, что вас ожидает в будущем, — загадочно ответил Паут.

— Допустим, — сказал Николай.

— Николас, что вы от меня хотите?

— Я не Николас. Я — Николай, — поправил его следователь.

— Хорошо, Николай.

— Расскажи нам… О себе. Заново. Как твоё настоящее имя? Откуда ты? И не надо говорить об Уругвае, пожалуйста. Мы знаем, что это неправда… Зачем ты здесь? С какой целью? И… будь добр, не ври больше…

Паут глубоко вздохнул. Беседа затягивалась.

Полковник Малинин, стоявший в сторонке, внимательно слушал иностранца. Его необычные ответы нисколько не смущали, даже в какой-то степени интриговали полковника. Но сейчас полковника не это больше всего беспокоило. Малинин внимательно следил за его руками, за его движениями, стараясь предугадать его дальнейшие действия. Уж очень вольно он размахивает скованными руками. Не дай Бог задумал чего… А скованы они крепко — двумя стальными наручниками. Одних наручников оказалось недостаточно — он с какой-то невероятной легкостью сломал одни наручники, полковник был тому свидетель. А вот две пары — неизвестно…

Когда его брали в общежитии, полковник прибыл на место в рядах первых. Вместе с патрульными милиционерами, держа пистолеты наизготовку, ворвались в вестибюль здания. Всполошили старушку-вахтёршу. Она пугливо поглядывала из будки на гостей в форме. Потом к входу подрулил грузовик ОМОН с десятком бойцов. Бастионцы повыпрыгивали из фургона и, подав автоматы вперёд, бегом последовали за полковником. Подъём на четвёртый этаж оказался затруднительным. А всё потому что, на лестничных площадках скопилось много народа: милиционеры, патрульные, куча взбудораженных зевак. Из гула толпы Малинин выхватил слова: 'Он всё ещё в 411-ой!', 'У него заложница', 'Он вооружён', 'Он там…'. Вместе с омоновцами они поднялись на 4 этаж, грубо распихав студентов заграждающих путь, и подошли к двери с табличкой '411–412' блока двух комнат. У дверей стоял бледный милиционер, держа перед собой табельное оружие. Навалившись к стену, он прислушивался к звукам за дверью. Ещё стояли несколько молодых ребят. Одни в руках теребили увесистые железки, другие держали кухонные ножи, кто-то даже с топориком стоял в отдалении, а кто-то и с табуретом — у самых дверей. Полковник удивлённо посмотрел на паренька. Тот смутился, опустил табурет и пошёл его относить на кухню.

— Всем вон отсюда. Пошли в свои комнаты. Очистить этаж! — стараясь не шуметь, требовательно произнёс Малинин.

Не все, но многие лениво побрели в разные стороны, расчищая дорогу омоновцам. А кто ещё стоял — того начали силком отталкивать и прогонять прочь. Из слов милиционера, стоявшего рядом, Малинин понял, что первой закричала девушка и позвала на помощь. Двери блока не были закрыты на ключ — и троё молодых парней отважились на выручку — ворвались в комнату и тут же выбежали, потому что узнали ночного убийцу. Вступать с ним в бой, они заробели. Но решили не выпускать его из комнаты. И позвав товарищей на подмогу, стали дежурить у входа в блок. Другого выхода у убийцы не было. Он в ловушке. В западне. Однако у него девушка-студентка, которая кричала и звала на помощь ещё пару минут, а потом всё стихло. И не понятно, жива ли она или он прирезал, али придушил хозяйку комнаты. Две студентки соседней комнаты 412-ой стояли неподалёку и пугливо посматривали на автоматы омоновцев. Как выяснил Малинин, они вышли из своей комнаты ранним утром погостить у подружек, живущих ниже этажом. Но когда поднялась шумиха, всполошились и прибежали как все на четвёртый этаж, к дверям своей комнаты. Полковник начал их расспрашивать про план блока, как расположены комнаты, где находятся двери и как они открываются — внутрь или наружу? Какие двери ещё есть? Так, ванная и туалет. Хорошо. Где? По бокам тамбура — справа и слева. Понятно.

— Там Вика кричала! — чуть ли не плакала одна из них. — Он её убил, да? А если бы мы в комнате оставались? Он бы и нас…

— Так, хватит… Лейтенант Красильников, отведите девушек в безопасное место… и очистите, наконец, лестницу. Сколько можно! Все гражданские должны срочно покинуть этаж. Здесь с минуты на минуту начнётся спецоперация. А лучше пускай все выйдут на улицу, чтобы духу их не было. Действуй!

— Есть! — ответил молодой милиционер и подхватил девушек за руки.

С коридора послышался приказ: 'Всем разойтись! На выход! Считаем до пяти!' Шум с лестницы постепенно начал стихать. Перед дверями блока затаились омоновцы. Они готовы.

'Действовать или нет? — думал полковник. — Штурмовать или подождать? Быть или не быть?.. Дверь блока прикрыта. Звуки оттуда не шли. Не понятно, жива ли Вика или уже не жива? Что он с ней сделал? Удерживает ли он её в заложниках?'… Тянулась долгая минута. Все затаились. Полковник вслушивался в звуки — но это всё не те были звуки. То чихнёт кто-то, но это в другой комнате, в другом блоке, то шум услышит — но это с улицы, то сзади пройдут по коридору, шоркая сапогами об старый пол. Да тише вы! Звуков из блока не доносилось. Пора!

Малинин жестом дал приказ главному в группе омоновцев: штурмовать, брать живым. Через несколько секунд относительную тишину этажа нарушил громкий хлопок — к замку двери подвесили тротиловую шашку. Возможно, дверь не была закрыта, но проверять это было рискованно. Поэтому хлопок лёгкой взрывчатки выломал мешавший замок. В то же мгновение первый омоновец с ходу пнул дверь, та с рёвом шмякнулась от стену, слетая с петель, старая попалась видимо, и прыгнул в темень тамбура, за ним последовал второй и третий омоновец, вскинув автоматы целясь вперёд. Выхватив из кобуры пистолет, за ними устремился Малинин. Он раньше участвовал в спецоперациях — он знал, что нужно делать и как нужно действовать. Главное — скорость и внезапность. Вот они козыри! Пройдя малый тамбур, он очутился в довольно светлом помещении. С торца двери зиял сломанный замок — дверь, как и первую омоновцы шустро выломали ногами. В комнате было людно. Один боец держал на прицеле молодого человека в чёрном костюме, поваленного на пол, второй, одной рукой придавливал его голову, не позволяя даже шевельнуть ей, а другой спешно прощупывал тело в поисках оружия, третий омоновец оттаскивал девушку в угол. Она оглохла от шума, была перепугана до смерти и выглядела изнурённой. Малинин наклонился к лицу и сразу узнал человека. Не было сомнений — это он. Ему следователи показывали фотографию 'уругвайца' и это лицо впечаталось в память.

— Лежать! — грозно прокричал омоновец.

'Какого чёрта. Дубина! Он не понимает по-русски' — хотел сказать Малинин, но омоновец тут же осёкся, поняв, что сказал глупость. Выкрикнул: 'Фри!'

Оружия у человека не оказалось. Очень странно. Куда же его спрятал? Не было на нём и широкого ремня, про который тоже говорили следователи. Один только чёрный костюм: то ли гидрокостюм, то ли мода такая молодёжная нынче пошла. И ботинки гладкие, чёрные. На запястьях защёлкнулись наручники. Омоновец привстал и придавил голову лежавшего своим ботинком, чтобы тот не посмел подняться. Лицо иностранца расверепело. Видимо этот грубый жест он воспринял унизительным для себя и терпеть такое не смог. Полковник не успел понять в чём дело, как в одно мгновение человек разломал застёгнутые за спиной наручники, словно они были сделаны из пластика. Послышался непривычный хруст рвущегося металла. Малинин ужаснулся: как за спиной вообще можно сломать наручники? Свободной рукой иностранец силой скинул ногу омоновца. Не ожидавший такого поворота событий омоновец повалился, старясь удержать равновесие — но ничего путного он не успел зацепить руками, лишь повалил книжную полку, упал под неё и сверху ему на грудь посыпались здоровенные книги и стопки исписанной макулатуры. Звонко выпал автомат, ударяясь об железную батарею. Второй омоновец, который держал иностранца на прицеле, взвёл автомат для выстрела. Однако иностранец опередил его на полсекунды — второй рукой он схватил омоновца за голеностоп и резко потянул к себе. Падая на занавески окна, омоновец успел произвести выстрел — короткая автоматная очередь пробуравила потолок, осыпав людей осколками старой штукатурки и обдав громким рёвом автомата. От внезапного шума девушка испуганно визгнула. Это на мгновение отвлекло Малинина от иностранца — он взглянул на девушку. Не успев выпрямиться, через секунду он лежал на полу рядом с другим омоновцем, хватаясь за бок. Жаром обдало всё тело. В один миг внутренности пронзила дикая до ужаса боль, не дававшая ему подняться. Он быстро глянул на руки — в руке пистолет сохранился. На волосы продолжал осыпаться серый порошок. 'Как у него получилось?!' — промелькнула мысль. Иностранец действовал неуловимо быстро, решительно. Третий омоновец, который ещё стоял на ногах, придерживая девушку, успел прицелиться и стрельнул раз по ногам. Это полковник успел заметить. Пуля со свистом отрекошетила от ноги, как от стальной брони, взвизгнула над ухом полковника и угодила в кровать. Поразившись этому, омоновец на секунду растерялся. Иностранец выбил из его рук автомат и с шумом забросил под другую кровать. Не давая опомниться, человек сжав кулак резко выбросил его вперёд прямо в грудь бойца. На груди у омоновцев должны быть бронежилеты. Однако это не помешало иностранцу сделать задуманное — ударить по солнечному сплетению. Проникая через толщу брони удар, усиленный металлом, пришёлся в цель. Бравый омоновец, схватившись за воротник, упал навзничь, хватая ртом воздух. Задыхался… Что же это?! Что происходит? Как он смог?!

— Замри! — по-английски прохрипел Малинин вслед человеку, подходящему к двери.

Он навёл на него пистолет. Прицелился в голову. Голова-то у тебя не может быть стальной!

Ныл бок. Подняться полковник не сумел. Он целился, присев на кровать, схватившись за простыни и одеяло, тянул их к себе. Их отделяло не больше двух метров. С такого расстояния Малинин не промахивался. Иностранец стоял, не шевелясь. Замер. Молчаливо смотрел прямо в глаза. В его глазах, в его взгляде не было ни жестокости, ни ярости, ни злости, ни испуга, ни холодной отрешённости, как иногда бывает у лютых отморозков. В его взгляде полковник прочитал укоризненную обиду.