Чтение онлайн

— Ключи? — спросила девушка. — Откуда? Где взял?

Объяснять непростую технологию прочностного поля Пауту не хочется. Да она не поймёт, не все термины знает, да и представить не сможет, если он не покажет… Объяснять ему не пришлось… За дверью нарастал шум. Там собирались люди. Шёл гомон. В полголоса, в полный голос переговаривались. Паут не понимал их речи, но по доносящимся выкрикам, по беспокойному взгляду Вики, понимал, что говорили о нём и о девушке. Вика встревожилась.

— Ты… — испуганно озираясь на дверь, шептала она. — Ты… убийца?

— Нет! Я никого не убивал! — уверенно сказал Паут, а про себя добавил 'по крайне мере, в этом мире'. — Чтобы тебе не говорили — я никого не убивал. Это ложь! Вздорное обвинение… На меня ночью напали. Я оборонялся. Наподдающий сам себя ранил. Я его хотел спасти… но не смог.

— Зачем ты здесь? — поинтересовалась Вика.

— В гости зашёл. Хотел у тебя остановиться до вечера. Укрыться от людей, — не сразу ответил он. — Но, видимо, это уже не получиться… Тебе всё известно, всё рассказали. Увидев меня, ты запаниковала, испугалась, подняла шум, всполошила общежитие.

— Я всё испортила? — удивилась девушка.

— Я тебя не виню в этом. Сам виноват.

'Мда, — подумал Паут. — Мог бы дождаться вечера где-нибудь в укромном уголке. Ведь была такая мысль. Мог бы открыть чью-нибудь пустую квартиру и там остановиться на время. Только людей в этом городе слишком много — везде чьи-то взгляды мечутся, везде люди встречаются, даже, казалось бы, в таких местах, где их по определению не должно быть: в подвалах и на чердаках домов, во дворах, между мусорными свалками, даже между узкими проходами железных будок натыкаешься на людей, — Паут всё излазил, но такого укромного места, где бы не было посторонних взглядов он не обнаружил. Людей пруд пруди. — С квартирами тоже не понятно. Как узнать, что квартира пуста, что там никого нет? Его сверхчувствительность не такое мощное, чтобы просканировать всю площадь квартир. И как предугадать наперёд, что хозяин не придёт, не зайдёт в свою квартиру в неожиданную минуту?..'

Он подошёл к окну. Скоро должна нагрянуть полиция. Странно, что она так задерживается. Уже больше пяти минут прошло. Патрули должны были прибыть мгновенно — он их на перекрёстке видел. Вот две машины с мигалками стоят под окнами. Возле них крутятся люди с фуражками. Вот ещё две большие машины подъезжают. На боку каждой белой краской большими буквами выведено слово 'ОМОХ'. Чтобы это значило? Должно быть специальное подразделение полиции, или как её там, милиции, для проведения оперативного ареста подозреваемого. Вот, выпрыгивают из машин два десятка людей с оружием; подбегают ко входу; скрываются за козырьком. Почему их так много? Ах, да. При дознании у него же изъяли два пистолета. И теперь этих пистолетов у них нет. Стало быть, предполагают, что оружие у него и верно предполагают. А значит, он стал очень опасен и может дать вооружённое сопротивление, может стрелять по людям. Кто его, Паута, знает, как он решил сопротивляться? Насмерть или до первого предупреждения?.. Не знают они ещё, что он не собирается сопротивляться. Так что же делать? Надо выйти и сдаться.

Он направился к двери, потянул ручку. Но Вика его резко отдёрнула:

— Не выходи! — запротестовала она. — Тебя могут убить…

'Эх, Вика, Вика. Мне б твои заботы' — подумал Паут, остановившись. Может Вика права, и не стоит выходить? Судя по звукам, там за двумя дверями скопилось много народу. Топчутся по старому скрепящему полу, полушепотом ведут диалоги, может, решаются: зайти или не зайти. Ладно, пусть сами зайдут. Он опустился на кровать и поглядел на девушку с заплаканным личиком, добрую, красивую Вику. Улыбнулся ей.

И действительно, через три минуты зашли…

До момента, когда в комнату ворвались бравые бойцы с надписью на теле 'ОМОХ' (кстати, может не латиница вовсе, а кириллица?), Паут успел вспомнить свой мир и свою прекрасную Лейму, девушку, которую он любил.

Они встретились на планете Граа, семь лет назад, если считать относительно своего мира.

Тогда майор эксадрилии Паут Воэ отлёживался после ранения в военном госпитале в небольшом горном городке государства Нрави Край. Ему успешно проделали операции. Вернули потерянную ногу — ту самую, которую оторвало взрывом. Зашили глубокие раны, порезы. В общем, достали из того света. Врачи были чрезвычайно опытные — сумели провести многочасовые операции, поочерёдно подменяя друг друга. Тогда спасти майора Паута считалось долгом и держалось под строгим контролем военного руководства миротворческих сил Федерации. Вот если бы Паут тогда не проявил себя в городе Сурия, спасая тысячи людей, но при этом бы пострадал также как сейчас — то вряд ли бы его так рьяно пытались спасти. Портал неожиданно бы оказался занят — в очередь, раненых полно, чем ты лучше других. Врачи бы сейчас спасали бы чью-то другую душу, не его. И загнулся бы майор там. С другой стороны, раз его пустили без очереди — в лучший госпиталь на Граа, то, логично предположить, что кто-то другой не получил своевременной помощи и умер. Может быть, это был кто-нибудь из его бойцов. Ведь бесконечно жаль того человека, померянина или альверца, а может спеца, который ценой своей жизни спасал мирных граждан, отражая жёсткий натиск противника. Может, он стал героем посмертно, а может — нет, не стали награждать его. Трудно осознавать, что вытесняешь собой чужую жизнь… Такова судьба! И кого-то нужно давать в жертву, чтобы спасти свою жизнь. Она ещё пригодиться — для будущих великих свершений.

Осознавая это в госпитале, он дал себе клятву, раз судьба ему дала жизнь, новый шанс — то он использует этот шанс по максимуму, чтобы оправдать смерти своих бойцов, товарищей и друзей, которых он недавно потерял в жестоком и неравном бою. Он не предполагал ещё, что в ближайшие годы — его ждёт невероятный взлёт в карьере; что ему досрочно присудят звание полковника, минуя звание подполковника. А потом офицерские чины будут менять друг друга через каждый год. На него обратят зоркое внимание свыше, с президентского уровня, и начнут тянуть наверх, к себе. Он станет всё ближе и ближе к президенту и правительству Федерации и это устроит всех и правительство и самого Паута Воэ и, что не маловажно, народ.

Но сейчас он вылечивался. Уже прошло больше двух недель с тех самых событий на Альфа-Арвусе. Он уже мог ходить. Если неделю назад не мог даже встать, то в последние дни ему удавалось делать всё, как полноценному человеку. Правда, без спецкостюма с прочностным усилителем это сделать поначалу не удавалось. Нога всё ещё была слаба. Но сегодня он решил, во что бы то ни стало, без помощи спецкостюма пройтись по горным тропкам заповедника Адерон. Как же это побывать в Нрави Край, быть рядом с величавым хребтом Адерон и не походить по его тропкам?

Местный воздух прекрасен, чист как никогда. Особенный горный воздух на высоте двух километров над уровнем моря — с запахом малых и больших душистых деревцов — раскидистых сосен, дуба, клёна и кедра, высаженных здесь ещё в далёкие столетия, сразу после освоения планеты. Замечательные тропки! Узкие, вытоптанные людьми, присыпанные мелкой мраморной крошкой. Извилистые, удобные тропинки начинаются от самой территории военного госпиталя — поднимают наверх ближайшей высокой горы, с обзорной площадки которой отлично видна вся территория госпиталя — десятки зеркальных корпусов, за ними начинается серебряный город, стиснутый с двух сторон крутыми хребтами гор и подпёртый с другого конца отвесной скалой. Серебряный — потому что именно с той высоты в лучах местной звезды Грааль город светиться истинным серебром. Так по крайне мере говорят его коллеги по палатам, кому удалось подняться на ближайшую гору. Паут решил это проверить.

Врачи ему не советовали выходить сегодня, так как короткий год заканчивался и стремительно наступала зима — к вечеру возможно выпадет снег. Но сейчас ярко горит звезда. Немножко прохладно, конечно, но в высоких горах — это стандартная погода. Он оделся попроще, не рассчитывая на продолжительную прогулку, надел прочностные опоры на руки, чтобы случайно не свалиться где-нибудь, нога ещё не известно, выдержит ли такой подъём; и двинулся к тропинкам.

Вот идёт он по тропе. Всё время убегающий ввысь серпантин, пропадающий то за одни холмиком, то неожиданно выскакивающий из-под массива деревьев, — перед его глазами. Он поднимается медленно… Да. Нелегко это, подниматься в гору, особенно с больной ногой. Но он не останавливается на перевал. Вот ещё не хватало, перевал тут устраивать — когда до цели остаётся немножко.

Его беспокоило новое обстоятельство — он стал популярен и его стали все узнавать. События детально обсуждали по местному телевидению, и неожиданно для всех и для себя, он стал знаменит. Намедни несколько раз он выходил, как обычно, на прогулку в город — посмотреть на местные достопримечательности, как уже через минуту-другую кто-то окликивал его, как знакомого, подбегал радостный и улыбчивый: 'Это вы! Я вас сразу узнал! Вы — наш герой!' И начиналось: 'Позвольте ваш автограф', 'Расскажите, как было? Страшно ли было?', 'Говорят вы были серьёзно ранены?', 'А вы здесь у нас лечитесь?.. Что? Правда?! Вот здорово!' Если один из толпы заметил и узнал его — то через мгновение уже напирала толпа, окружая его отовсюду. Если в первые два раза было приятно ощущать себя таким знаменитым, то в следующие разы это начинало надоедать, доставало и хотелось одеть маску и ходить только в маске. Вот так! За славу надо тоже платить.