Чтение онлайн

— Эвиана, да?

— Да. Нашли труп Эвиана. И ещё какой-то женщины… Тебя там не было. Мы подумали, что тебя засыпало и ты оказался под развалинами здания. За сутки собрали кое-какую технику — что можно было протиснуть через дверь и расчистили завалы. Под завалами нашли чей-то труп. Поначалу думали — твой, но потом выяснили что это чужой…

'Наверное, тот лейтенант, который гнался за мной… Ах вот почему завал был расчищен! А я-то думал…' — вспомнил я.

— Нашли дверь, — продолжил Паут, помогая мне застегнуть костюм. — Точнее то, что от неё осталось. Искали тебя по близости. Но так и не нашли. Ты мог уже уйти очень далеко. Потому что прошло более суток с того момента, когда мы обнаружили труп Эвиана…

— То есть, — спросил я, — если бы я вернулся на следующий день — я бы застал Вас?

— Да, мы бы сразу тебя заметили — по пеленгу камтика. Мы маскировались, чтобы не вызывать подозрений у местных жителей… Но радиус распространения сигнала у камтика небольшой — не более 500 метров. Поэтому запеленговать тебя было крайне сложно, так как ты, по всей видимости, ушёл очень далеко…

— Я вообще уехал из города, — сообщил я. — Чёрт. Если б я знал, что вы вернётесь… А ведь я ни на что не надеялся. Я думал, что застрял здесь навечно…

Паут Воэ тревожно посмотрел в сторону арки двора.

— Здесь оставаться опасно. К нам приближаются люди. Поторопимся.

— Уходим? — спросил я.

— Нет. Улетаем.

— Как это?

— Сейчас всё увидишь, — сказал генерал и потянул меня за рукав.

Я обратился к пленным товарищам, а теперь уже свободным гражданам, и поспешно сообщил, указывая на лежачих солдат:

— Они ещё живы, эти твари. Но вы свободны!.. Не дайте врагу занять город… Вершите свой суд!

Паут Воэ и ещё один воин подхватили меня за плечи и я взмыл в воздух. Вначале я подумал, что меня просто приподняли, но, посмотрев вниз, я увидел стремительно уменьшающую землю под ногами. И понял, что взлетел вместе со всеми воинами в серых костюмах. При этом не генерал с помощником меня подняли в воздух, а костюм меня поднимал, нарушая физический закон гравитации. А генерал с помощником меня лишь направляли — так как летать я, управлять этим костюмом, не умел. Необычно так осознавать, что я лечу, словно во сне. Под до мной уменьшался двор с пленными, которые, после того как остались наедине со своими врагами, стремительно подбежали к лежачим, выхватили из их беспомощных рук оружие и приставили автоматы к каскам… Я отвернулся. Послышались автоматные очереди.

Генерал сообщил:

— Маскируемся!

Я заметил как мои руки и всё тело стало растворяться в воздухе, постепенно становилось прозрачным. Я поднёс руку к лицу — и не увидел её. Она была настолько прозрачна — что я её не видел. Паут Воэ надвинул на меня шлем. Теперь я был, полностью не видим. Но мне в это трудно было поверить. Шлем был военный со встроенным обзорным монитором — я видел других воинов, я видел генерала, а точнее я видел силуэты. Наверное, чтобы ненароком не столкнуться друг с другом… А то, представляете, две невидимки столкнулись в воздухе и кубарем упали вниз!

Мы уже поднялись на высоту птичьего полёта. Я видел как подо мной пролетают натовские вертолёты шелестя винтами, как на площади идёт ожесточённое сражение — перестрелка, взрывы… Я увидел как протянулась широкой серой лентой река Волхов, разделяя город надвое. Видел полуразрушенный далёкий кремль — детинец. Купола церквей. Густой дым крупных пожарищ. Вторжение продолжалось…

По всей видимости, генерал передавал своим подчинённым приказы мысленно, через камтик. Но так как у меня не было камтика, то в шлеме послышался его голос — передаваемый динамиками:

— Как ты, в порядке?

— Всё хорошо… ответил я. — Немного необычно. Не привычно…

— Мы сейчас полетим в северную часть города, — сообщил он. — Там установлено соединение. Мы вернёмся в мир более безопасный и гостеприимный, чем этот. Я говорю про мой мир… Мы установили в городе маяки-пеленгаторы. Небольшие, правда. Большие пронести через дверь сложно. Поэтому радиус пеленга у них был всего на 3–5 километров. Они искали сигналы на стандартных частотах, которые используются камтиками — но выйти на твой камтик так и не смогли. Да и не знали — с тобой ли он ещё, или пропал, сгорел, сломался. И город ещё постоянно бомбили. Маяки часто выходили из строя — то сгорят, то завалит их чем-то, то аборигены на них наткнутся и испортят… Мы стали устанавливать маяки в ближайших городах. Даже собирались запустить спутник — но это очень хлопотная работа, по деталям через дверь спутник крайне сложно пронести. А уж запустить его — ещё трудней… Как только мы получили сигнал от твоего камтика, мы сразу снарядили группу для выполнения операции — спасти тебя. Так удачно сложились обстоятельства — я как раз был на Битурте и решил лично возглавить операцию…

— Камтик! — очнулся я. — Он остался где-то там?

— Не переживай, мы его уже нашли и подобрали. Так что не волнуйся за него. Он тебя спас — подавал устойчивый сигнал пеленга.

— Это Вы пули остановили? — спросил я.

— Да. Когда мы прибыли на место — я сразу тебя заметил. Тебя сбирались расстрелять. Мы выпустили сетку-ловушку квадропрочностного поля между тобой и стреляющими. Она и остановила пули.

Мы пролетали над разрушенными крышами домой, над опаленными пламенем покрытиями зданий, изрыгающими огнём сквозь мелкие проёмы, над мёртвыми улицами, усыпанными осколками, камнями и трупами… Мы пролетали над умирающим городом.

— Мне только что доложили, — сказал Паут, — в северный район, в наш район, движутся винтокрылые военные машины…

— Вертолёты что ли?

— Может и вертолёты. Они нам могут помешать.

— Идёт вторжение, — предупредил я. — Это десантные вертолёты врагов. Они хотят захватить город… Надо их сбить.

— Мы их попробуем сбить… — уверенно сказал генерал. — Попробуем порезать их на части.

Я не мог понять, что он имел ввиду под фразой: 'порезать на части'. Но через минуту уже понял. Я сразу заметил эти винтокрылые машины. Их было несколько. Они действительно летели на север и мы их обгоняли. Вражеский десант рассевшийся по бокам машин уже приготовился спускаться по канатам вниз. От нашей группы отделились силуэты пяти или шести человек. Они осторожно подобрались, а фактически подлетели к вертолетам, выпустили какой-то тонкий длинный луч в направление машин — и хвостовая часть вертолёт мгновенно отпала, словно ничто её не держало всё это время. Вертолет закружился на месте, бешено ускоряясь. Потом второй, третий… В конце все уже кружились и выпускали чёрный дым. Некоторые десантники, не удержавшись за края проёмов, упали на землю. Некоторые успели зацепиться рукой или ногой и повисли на верёвке, кружась вместе с вертолётом. Вертолёты стремительно теряли высоту…

'Вот же они офигеют от этой внезапности. Подумают, что у русских появилась какое-то мощное секретное оружие, которое распиливает вертолёты по полам, — подумал я и добавил оговорку. — Если они конечно выживут после падения'.

Мы не стали задерживаться на месте и наблюдать как падают вертолёты. И смогут ли они аварийно приземлится в таких условиях, не разбившись? Мы подлетели к какому-то серому зданию, каким-то чудом уцелевшим, и через балкон зашли на этаж. Ввалились в темноту коридора — прошли и вышли в узкую комнату, где была открыта дверь перед ней и за ней нас ждали люди. Я уже не мог перебирать ногами — сильно сказывалась усталость — какая-то неведомая тоска на меня навалилась всем грузом. В глазах мутнело. Напряжение спало. Руки и ноги обмякли. Меня подхватили и понесли воины генерала, а Паут Воэ шёл рядом и говорил: 'Потерпи немного'.

Меня пронесли через дверь — в светлое помещение, где суетились люди и громко разговаривали. С меня сняли серый костюм, который на время меня сделал летающей невидимкой. Поверить только, 'Летающая невидимка'! Не просто невидимка, а ещё умеет летать. Это ж надо! Меня аккуратно положили на носилки, которые висели в воздухе и понесли куда-то. Меня знобило. Болела голова и безумно хотелось спать. Но я пытался увидеть среди суетившихся людей кого-нибудь знакомого. И увидел. Сначала подбежал Эринс, чего-то взволновано говорил. Но я не слышал его в общем шуме. Потом я увидел лицо Сифиль, она прижалась к носилкам с другой стороны и говорила что-то успокаивающее, вроде: 'Ты нашёлся! Теперь всё будет хорошо'. Услышал вблизи себя знакомый голос полковника Велитри. Он визгливо говорил, что необходимо провести дезинфекцию… Кто-то с ним соглашался: 'Да, да полковник. Мы обязательно это сделаем. Только чуть попозже. Ладно…' и старался его отстранить от носилок. Я запрокинул голову и смотрел в клетчатый потолок, который время от времени закрывался чьими-то тенями и силуэтами, я видел лицо Паута Воэ, он ободряюще меня хлопал по плечу. Видел лицо Сифиль. Он что-то говорила мне. Но я уже ничего не слышал. Мне было приятно её видеть. Но и её силуэт начал растворятся и я уже видел только смутные тёмные пятна и белые пятна потолка перед собой, который менял цвет с яркого на яркого, с яркого на серый, с яркого на серый… тёмный… чёрный…

Я потерял сознание.

Оперуполномоченный следователь Анатолий Иванович Ларионов, обживаясь в новом, уже светлом, кабинете штаба в посёлке Чудово в который раз прослушал старые микрофонные записи, и старался понять суть происходящего. В бывшем подвале микрофон у него работал в постоянном режиме и делал записи разговоров. Это его такая работа — узнавать правду. Но то ли запись получилась некачественной, то ли частые помехи от взрывов и дребезжания мебели смазывали всю картину. Помаленьку глотая пиво, Анатолий Иванович старался вслушаться в диалог двух братье Губановых, или которые представлялись ему братьями: