Чтение онлайн

Закладывая уши, самолет несся к земле, выли женщины и дети, отвратительно воняло, чем? Чем воняло? Чем!? Наглая, улыбающаяся рожа! Уйди!

– -Нуреке!
– позвал Козыбаева помощник.
– Вас к телефону просят.

– -К телефону?
– он часто дышал, на лбу, на груди, пробились капельки пота, сзади взмокла рубашка и противно липла к спине. Он взял протянутую трубку.-Козыбаев! Слушаю! Тьфу ты!
– раздраженно бросил, платком вытирая пот.
– Связь прервалась!

Поднялся, за ним поднялись все. Взял под локоть Мурку и поблагодарил за угощение.

– -Вы, Клеопатра Алексеевна, пройдемте со мной в машину.
– он сделал повелительный жест остальным, в том числе шоферу, чтобы отстали.

Загрузились на заднее сидение, Козыбаев откинул голову на спинку и подождал, пока устроится гостья. Окна закрыты, сквозь тонированное стекло видно было, как сопровождающие топтались у входа в кафе. Аким сосредоточился.

– -Клеопатра Алексеевна... Я могу вам доверять?

Она подняла глаза, накрашенные веки перестали мигать.

– -Конечно.

– -Вот. А этим - не верю!
– ткнул пальцем на улицу.
– Продадут, знаю, продадут!
– почесал висок и помассажировал глаза.
– Хотел, с просьбой к вам.

Она несколько напряглась. Опять деньги кончились? Старая песня! Иначе зачем уединяться? Ну, это нахальство!

– -С просьбой? Пожалуйста...

– -Вопрос, знаете, такой неожиданный. Конфиденциальный.

– -Все останется между нами.
– успокоила она Козыбаева, догадываясь, о чем пойдет речь.

– -Дело вот в чем.
– Козыбаев помялся, но продолжил.
– Есть в городе газетки паршивые... Сладу с ними нет. Законным путем, через суд к ним не подкопаешься. Они должны понять, кто здесь хозяин, а - не понимают. Особенно старается одна бульварная газетенка... В каждом номере - критика акима, акимата, это им не так, другое не эдак. Главный редактор давно нарывается, давно.
– Козыбаев грустно вздохнул.
– Я, конечно, найду причину, чтобы их прикрыть, это прежние акимы терпели и в демократию играли. Их поливали грязью, а они отмалчивались. Я - не буду.

– -Пишут неправду?
– поинтересовалась Мурка, заинтригованная неожиданным поворотом беседы, обрадованная, что разговор пойдет не о деньгах.

– -Причем тут правда?
– возмутился Козыбаев.
– Их вообще надо заткнуть! Всех! Но ведь поднимется международный вой? Свои будут молчать - скручу гадов! А вот там, за бугром... Там ведь не понимают, что материалы в основном заказные, идет сплошной компромат. И не только на меня. Все статейки продажные!

– -Можно закурить?
– спросила Мурка, и не дожидаясь ответа полезла за сигаретами.

– -Можно конечно, да.

Прикурила и протянула пачку Козыбаеву, он отказался.

– -Я вот, плохо понимаю, когда говорят: статья заказная, купленная, проданная и так далее. Самое главное: факты соответствуют действительности, или нет? А заказная статья, не заказная - какая разница? В конце концов, если факты действительности соответствуют - пусть журналюги подзаработают. сказала Мурка и спохватилась.
– Но, это рассуждения. Разговор вообще. А в принципе я с вами согласна.

– -Так вот. Дело деликатное. Сами понимаете, доверить полицейским или даже своим - не могу. Выболтают. А нужно этого главного редактора проучить.

Мурка с наслаждением затянулась и выпустила дым, разгоняя его рукой.

– -Что вы имеете в виду?

– -Для первого раза оставить живым. Может быть, даже калекой.

– -Действительно, деликатное дело. Но почему вы решили обратиться ко мне? Я предприниматель. Бизнесмен.

– -Э-э! Бросьте!
– досадливо воскликнул Козыбаев.
– К чему эти штучки? Предприниматель, бизнесмен! Если нужно заплатить, я заплачу!
– Похоже, он был сильно раздражен.
– Беретесь? Нет?

Положение оказалось безвыходным. С одной стороны: зачем ей кровь какого-то писаки? Что он ей сделал? Тем более, что и сама пользовалась черным пиаром на выборах Кошенова, да и не только. Что здесь предосудительного? Если Турбай и такие как он расстегивают ширинку, не думая о последствиях - их проблемы. Но ведь для прессы - это факт! Любой редактор не дурак заработать очки, раз имеются неопровержимые доказательства, а тем более, если за это платят. Наказывать их надо за вранье, а не за пиар. А они чаще всего не врут, кому охота таскаться по судам? Но с другой стороны попробуй откажись от такого поручения! Да еще сделанного в доверительном тоне. Это значит - стать свидетелем его задумок. А что такое лишний свидетель - Мурка хорошо знала! Конечно, если бы что-то серьезное - она б за себя постояла, весь этот паршивый акимат во главе с героем можно кровью умыть! Но ссориться сейчас из-за ничтожного газетчика не имело смысла.

– -Я помогу вам.
– сказала она, толкая окурок в выдвижную пепельницу.

– -Но пусть пока останется живым! Бить не до смерти!
– заблестели глаза Козыбаева.
– Парень не глупый, поймет. А нет ... Нет - тогда за его жизнь я не дам и тиына.

– -Нуреке.
– как бы в задумчивости сказала Мурка.
– Раз уж мы с вами откровенно... Вы знаете, что я положила глаз на завод, м-м-м, назовем его объект икс. Мои люди внедряются туда и ведут работу. Очень не просто сломить сопротивление иностранцев.

– -Я понял, о чем речь. Все разводки идут на уровне правительства.

– -Знаю. Но можно, например, найти нарушения с налогами. С невыплатой заработной платы. Мне ли вас учить? Вы со своей стороны могли бы подсуетиться, а с правительством - с правительством, наши проблемы. Ведь нужно поддержать отечественных бизнесменов? С тех пор, как криминальные деньги предложили вернуть в Казахстан - многие поверили в проводимую политику. Когда сам министр госдоходов публично признался, что тоже вернул личные средства на родину, в наших кругах сообразили: началось новое веяние. Отечественный бизнес предпочтительнее иностранного. Сейчас с вашей стороны нужна лишь активная пропаганда нашей фирмы, которая обязуется к тому же выплатить долги по заработной плате за прежние годы. Конечно, услугу мы оценим. А?

– -Если коротко - договорились. К этому вопросу вернемся позже и подробнее, здесь есть над чем размыслить. Ну, раз моя просьба принята - не смею задерживать. Мой кабинет к вашим услугам.

Они распрощались и разъехались, прихватив каждый своих людей.

Цаца в это время, раскрутив проститутку, "жарил" её за три сотни тенге в снятом до вечера дешевом гостиничном номере.

31

С тех пор, как Юля с Греком переехали в его квартиру, она только и делала, что переставляла мебель с места на место, разбирала коробки, словом, боролась за пространство. Мебель - совершенно разных стилей и вкусов, размеров и расцветок, и нужно было приложить голову, чтобы все это хозяйство соединить в единый ансамбль. Домработница тётя Валя, которую Юля выбирала по газетным объявлениям, была женщиной пятидесяти лет, с чертами лица, напоминающими рыбу сазан - с утра до вечера пылесосила, терла тряпками полировку, вылизывала полы, готовила обеды и ужины. Иногда, как вот сейчас, тетя Валя готовила в турке черный кофе, разливала по чашечкам, с хозяйкой на пару отхлебывали его глоточками. Затем чашечки с остатками кофе наклоняли на себя, затем от себя, переворачивали, и когда те остывали - домработница гадала.

– -Стакан у тебя в общем не плохой.
– заглядывая вовнутрь, говорила тетя Валя.
– Много переживаний, но пустые. Все, что тебя сейчас волнует, что лежит на сердце - уйдет и не оставит следа. Вот прибыль в доме, видишь?
– и показывала на непонятную фигурку из кофейных песчинок, в которой, однако, она странным образом углядела петушка. И хоть Юля никакого петушка не просматривала, домработница, тыкая пальцем, удивлялась.
– Ну, вот же! Господи, да вот гребешок, клювик, вот крылышки. Клювик раскрыл и кукарекает, видишь?

– -Не-а.
– виновато отвечала Юля, изо всех сил стараясь найти подобие петуха в чашке.

Тетя Валя разочарованно вздыхала.

– -Исполнение желаний у тебя. Пятерку-то видишь?

Юля честно пыталась рассмотреть пятерку, но не могла.

– -Ага. Пятерку вижу. Вот здесь, да?
– показывала наугад в самую насыщенную крупинками область стакана.

– -Ну. Пятерка - значит, исполнится желание. А в будущем смутные времена для тебя. Но это или очень не скоро, или никогда. Неясно здесь ничего. Стакан хороший, хороший.