Чтение онлайн

Вообще все хмурые, один я довольный. Вопросов никто не задавал, так что мы рассеянной, но дружной толпой рванули… не туда. Точнее, до границы аномалии дошли, но потом предполагался поиск ядра так называемого, главного надлома реальности. Проблема в том, что аномалия неустойчива, смысла посылать разведчиков не было, так как местность постоянно менялась и было легко заблудиться. Так что внутри мы должны были идти пешком всем скопом.

Естественно, я заранее сообщил Айераволу, что знаю местонахождение основного разлома. И могу сопроводить напрямую. У нас уже была налажена временная ментальная привязка и вот я мысленно направлял всю толпу, сам плетясь следом за важными шишками.

Согласно легенде, у Айеравола был специалист, который, возможно, поможет быстрее добраться до основного разлома. Я не стал ничего выдумывать и всё свалил на хранителя. Все они уникальны, как и одарённые таким даром богов — единичны. Личность, что это именно я, оставалась под тайной и могла быть доступна только высшим чинам. Таков договор.

Так, благодаря мне, обошли все мелкие разрывы — незачем тратить на них время, этим займутся после запечатывания ядра эльфы должностями пониже.

Наконец, мы прибыли на место. Здесь было особенно холодно и наши форменные плащ-халаты не справлялись с регулированием температуры. Потому что потусторонний холод пронизывал всё насквозь. Казалось, холодили сами кости, и будто замерзаешь изнутри. Холод струился из самой раны на теле мира, что зияла в центре лесной чаши. Он высасывал тепло из души, замедлял мысль, напоминая, что за тонкой плёнкой реальности лежит бесконечная, тёмная мерзлота Бездны. Причём не верхние пласты, естественно, а прокол на глубину.

Я навскидку мог дать эдак двадцатый, хоть числа тут образные. До примерно пятидесятого пласта демоны могли вылезти своим ходом. Долго, муторно, но могли. А вот ниже — только через такие разломы. В академии якобы искусственный источник заходил на примерно десятый уровень. Я мог нырять до пятого, дальше — уже слишком опасно.

Возможно, мне единственному здесь было нормально, так как уже бывал в Мире Мёртвых не раз и умел работать с сырой праной. Приходилось сдерживаться, чтобы не выделяться довольной рожей.

Ядро разлома внешне казалось оптической иллюзией. Тень в воздухе, но округлой формы, через которую искажались полукругом объекты с другой стороны. Такая вот якобы гравитационная линза. Я физически ощущал этот ветер, что дул из неё. Дрожали и слегка склонялись все эльфы, но меня поток обходил, так как я нежно отталкивал его собственной препраной.

Десять магистров расположились по кругу аномального объекта, их фигуры неподвижно застыли, словно изваяния. Лишь выставленные перед собой руки ладонями вперёд в останавливающем жесте. А также шевелящиеся в безмолвии губы.

Остальные эклурги и флаосы образовали второй круг, повернувшись к внутреннему спинами. Оружие было приготовлено к бою, вокруг каждого появились свои облачка энергий. Они были разными в энергетической плане, всех цветов радуги и переливов. Прошли те времена, когда я видел всех белыми. Благодаря этому из самого разрыва и рядом с ними никто не мог вылезть из подпространства. Потому все были готовы держать оборону.

Вокруг меня также появилась зона турбулентности, но куда мягче и прозрачнее, чем у остальных. Потому что состояла из препраны Айлинайна, он сейчас находился вплотную к моей спине, никем не видимый. Стоящий рядом Айеравол косо посмотрел на меня. Вроде как он обязывался оберегать меня. По мысленной связи он уточнил, всё ли в порядке, на что ответил утвердительно. Я уже предупреждал, что он может даже бросить меня и ничего не случится. Возможно, в пылу битвы ему потребуется спасать чью-то шкура, так что руки у него будут развязаны.

По другую сторону от меня находился Тордрет, но он никак не прокомментировал происходящее. Тут и так собрались самые сильные и необычные защитники. Естественно, у каждого свои секреты и необычности.

Пока все с тревогой вглядывались в лес вокруг, ожидая внезапной демонической атаки, я во все глаза пялился на магистров и их работу. Воздух вокруг них кипел невидимой энергией. Кипел в прямом смысле, будто мы на дне кастрюли и вверх поднимались клубы и завихрения, пузыри этой энергии. А от их ладоней тянулись нити всевозможных цветов — золотые, лунно-серебряные, лазурные. Казалось, что они не просто трепыхаются на потоке праны из иного пространства, а натурально текут. У меня появилась ассоциация со спагетти: такие же мягкие, тонкие, хрупкие, но длинные. Не сразу пришло понимание, что ими вышивали пространство.

Каждый жест, каждое сфокусированное намерение — это уток и основа в гигантском, невидимом простым глазом станке. Ритуальные круги, сложные как мандалы, а вовсе не фракталы, вспыхивали в воздухе, накладываясь друг на друга, образуя трёхмерную сферу-решетку вокруг точки разрыва. Не грубое «заклеивание», а ювелирная, математически точная реставрация ткани бытия. Безумно красиво.

Рядом со стариком-магистром стоял клоаф, лицо его было сосредоточено, он наблюдал за своим учителем, ожидая условных знаков. В руках мешочек небольшой. У остальных магистров, кстати, ничего подобного не было.

В это время краем глаза я наблюдал, что битва началась. Духи самых разных форм — насекомые, звери, морские гады и прочая неясная хтонь валили отовсюду, буквально появляясь из воздуха. В том числе рядом со мной, они растворились, как дым, стоило коснуться моего пузыря. Некоторые успевали удрать. Моя жадность велела ловить отлетающие болванки душ, не только мои, но и чужие, но я усилием поборол её — моя цель пребывания здесь иная.

За внешним периметром мелькали вспышки всевозможных стихий и магий, эльфы выскакивали чуть вперёд и снова отходили. Мечи удлинялись, летели энергетические стрелы, клинья… Чего там только не было! А самое забавное, что оказавшись в центре массовой зарубы защитников с нечистью, я повернулся к ним спиной и наблюдал за плетениями стариков. Жизнь воистину бывает иронична.

Я видел внутренним взором, как плетения начали проникать глубже в пространство разлома. Пришлось отпустить свой слой прикрытия и ощутить леденящий душу холод, чтобы не упустить ничего. Моё ощущение пространства чуткое, но даже так, мандалы опускались всё глубже и глубже. Всему есть предел.

И я рискнул, надеясь, что в суматохе битвы этого никто не заметит. Тем более, предупреждал своих ребят, что могу исчезнуть, но переживать не о чем. Так и вышло, я провалился сразу через десяток микро слоёв, наверное. Прослоек, которых существовало в каждом пласте Бездны от одного до десятков и сотен, в зависимости от каждого места отдельно. Так сказать, я разогнался, ожидая сопротивления, но его не оказалось — на меня действительно никто не смотрел в этот момент.

А зрелище тут было не менее захватывающим, чем а Реале. Пришлось поёжиться от затягивающей в Бездну энергии. Мандалы уже были не такими чёткими и трепыхались, будто связанные из жиденькой пряжи ажурные салфетки. Но что важнее — магистры не могли видеть сюда и действовали по наитию, по интуиции. Сами того не понимая, они оперировали волей, той самой основой духовной магии. Криво, косо, но им удавалось.

Несколько раз мне пришлось себя одёрнуть от того, чтобы влезть для помощи. Потому что как бы не нарушалась условная симметрия, здесь была важна не она, а совсем иное. И плетение работало. Так же эфемерные демоны существовали вблизи, но находились за зоной влияния энергий живых. Те самые переливы составляли из себя стихии, пропитанные маной. Ещё и наполненные волей, они нещадно фонили для потусторонних сущностей, действуя как кислота или жар. Они не могли приблизиться. Я же находился очень близко к этой энергии и ощущал здесь меньше холода, чем в Реале. Действуя не так точечно, как наверху, магистры распыляли много энергии, но попутно она не позволяла приблизиться демонам и оберегала меня.

Рядом стоял Айлинайн, скрестив руки на груди. Ему этот свет был неприятен, но действовал не так разрушающе, как на спиритов, так как он натурлемент. Да и был достаточно силён, чтобы обезопасить себя.

«Красиво, не находишь?» — обратился я к нему, а заодно Рэю, проецируя мысль в общее пространство.

Во взгляде Айлинайна читалось слово «идиот», а вот Рэй согласился со мной. Он высунулся из волос, склонясь чуть вперёд от моего надплечья. Я не видел его, но чувствовал.

«Красиво в своей завораживающей опасности, — сказал он. — Как свеча для мотылька в ночи».