Чтение онлайн

Но какой смысл спрашивать что-то другое, если я не знаю, где мой отец?

Секунды мелькают перед моими… перед моим глазом. Чем дольше я на них смотрю, тем быстрее они летят. Я сжимаю волосы пальцами, перебирая в голове все возможные вопросы и пытаясь представить последствия.

Что бы я ни спросил, это бесполезно, если я не знаю, где мой отец.

00.30, 00.29, 00.28, 00.27.

И тут мне в голову приходят слова Кадена, Эриды, моего близнеца. Он велел мне не идти к Гипериону. Несколько часов назад это не имело смысла и несло за версту ловушкой. Но сейчас это обретает значение.

И всё же — могу ли я ему верить? А вдруг это обратная психология? Или обратная психология обратной психологии?

Он сказал Хелл, что хочет моей смерти.

Я не могу.

Но он оказался прав насчет испытания.

Однако за всем этим может стоять Уран.

Может, они хотят заставить меня поверить, что самый очевидный вопрос — неверный.

00.10, 00.09, 00.08…

— В какой комнате Гиперион? — выкрикиваю я, прежде чем успеваю об этом пожалеть.

Обратный отсчет замирает на последней секунде. Тонкие губы Танатоса растягиваются в жутковатой ухмылке. Не говоря ни слова, он поднимает руку и указывает на дверь справа от себя — для меня она слева.

Мой отец там.

Должен ли я идти к нему? Это тоже кажется самым логичным выбором, настолько очевидным, что он наверняка неверный. Но какая у меня альтернатива? Никакой.

Я не могу пойти к биологическому отцу. Зайти в комнату — значит спасти человека, который находится внутри.

Да? Или нет?

Дерьмо.

Дерьмо.

Дерьмо.

— Тебе не стоит медлить, Арес, потому что, если прождешь слишком долго, никакой выключатель уже не спасет того, кто в комнате, — предостерегает Танатос.

Он развлекается на полную катушку. Развлекусь и я, когда испытания закончатся: пришпилю его к стене, прибив за яйца.

Я больше не могу терзаться. Мой отец рискует погибнуть, какую бы дверь я ни выбрал. Поэтому я иду в ту комнату, где находится он.

Посейдон орет, чтобы я поторапливался. Гера тоже. Хейвен велит мне выбрать другую комнату, но выстрел в потолок заставляет замолчать всех зрителей этой бойни.

Я нажимаю кнопку рядом с автоматической дверью, и она поднимается, давая мне дорогу.

Мой отец привязан в углу. Вокруг него оголенные провода, сыплющие редкими искрами. С противоположной стороны лениво прибывает вода, готовая коснуться кабелей и поджарить моего отца.

Его лицо светлеет, когда он видит меня, но тень печали заставляет меня помедлить. Дверь за моей спиной закрывается. — Арес… — зовет он устало.

— Где выключатель?

Он указывает на стену перед собой. Там красный рычаг, который нужно опустить.

Не теряя ни секунды, я киваю в ту сторону. Замечаю, что под рычагом стоит стеклянный куб в человеческий рост.

Это единственное место, куда не доберется вода, единственная зона, где можно стоять и не погибнуть от удара током. В отличие от моего отца.

Я жду несколько секунд, прежде чем осознаю, что ничего не меняется.

— Пап? — зову я его, чувствуя, как паника уже берет меня за горло.

Гиперион бессильно откидывает голову к стене. Он прикован к крюку.

— Выключатели перепутаны, Арес. Рычаг в этой комнате спасает твоего биологического отца в соседней. А рычаг в комнате, где он, спасает меня здесь.

…ДАЖЕ ТИШИНА — ЭТО ЧАСТЬ ПЕСНИ

Сын Земли и Неба, Гиперион — Титан, чье имя всегда связывали с солнечным светом и способностью бдеть и наблюдать. Вместе с Тейей, своей женой и сестрой, он породил Элио (Солнце), Эос (Зарю) и Селену (Луну).

Арес

— Можешь разбирать чемоданы, ты же знаешь?

— Я…

— Никто не заберет тебя обратно в приют.

— Правда?

— Мы никогда не уйдем. Это обещание.

— Ладно. Спасибо.

— Иди сюда. Хочешь послушать музыку вместе?

Я тупой мудак. Не то чтобы я только сейчас это понял, просто хотел лишний раз подтвердить. Безнадежный дебил.

И сколько бы я ни повторял это себе, я ничему не научусь.

— Выключатель в другой комнате спасает меня, — повторяет отец. — Тот, что ты дернул здесь, спасает твоего биологического отца.

Нет. Это неправда.

Моя первая реакция — развернуться к нему спиной и вылететь из комнаты.

Я бросаюсь к двери, за которой сидит этот ублюдок — мой био-папаша. Дверь заперта, но я начинаю колотить по ней кулаками.

— Откройте! Откройте немедленно! Блядь, откройте эту сраную дверь и впустите меня!

Сначала бью ногой, потом второй раз, третий. Снова начинаю колотить раскрытыми ладонями, пока руки не немеют, а когда замахиваюсь ногой снова, голос за спиной меня прерывает.

— Выключатели включают и выключают ток в камерах, — скучающим голосом объясняет Танатос. — Нажав на выключатель в комнате Гипериона, ты заблокировал ток в комнате Апаты. Теперь дверь не откроется.

Я застываю, глядя на него так, будто он заговорил на арабском. Дыхание становится совсем неровным, грудь вздымается так часто, что голова идет кругом, и мне приходится ухватиться за первую попавшуюся поверхность.

— Под выключателем есть стеклянная платформа. Помнишь? — продолжает Дженнифер с издевательской ухмылкой. — Стекло не проводит ток. Это единственное место, где можно спастись от разряда.

— Но Гиперион привязан к противоположной стене, он до нее не дотянется, — нараспев произносит Танатос. — Жаль.

— И на кой хрен вы тогда её там поставили? — рычу я.

Справа до меня доносятся отчаянные рыдания Геры. Она стоит на коленях, Посейдон обнимает её сзади. Точнее, обнимает, чтобы утешить, и крепко держит, чтобы она не бросилась к нам.

Танатос указывает на комнату, где находится мой приемный отец. — Платформа там для того, чтобы ты залез на неё и составил компанию отцу в последние минуты его жизни. Или хочешь бросить его умирать в одиночестве?