Чтение онлайн

И я настолько без ума от него, что даже этого жеста достаточно, чтобы я захотела его снова. Мой разум начинает рисовать все позы, в которых я хотела бы принадлежать ему и чувствовать его своим.

После нескольких мгновений тишины его слабый голос врывается в покой комнаты, почти пугая меня.

— Каждую секунду, что я живу со смерти отца… это агония. Каждый раз, когда я думаю о нем, мне кажется, что я сейчас умру — настолько сильна эта боль. Но ты… Хелл… Ты напоминаешь мне, что в моей жизни еще осталось что-то прекрасное. Я не идеальный парень. И даже не лучший друг, если на то пошло. Или брат. И я никогда не был образцовым сыном. Но я расшибусь в лепешку, чтобы быть достойным тебя и своей семьи. Клянусь.

Сердце заходится в немом всхлипе.

Я не знаю, что ему ответить. Мне больно от того, что он видит в себе столько изъянов, что так низко себя ценит. Но я также знаю, что никакие мои слова не заставят его передумать.

Поэтому я просто укладываю его рядом с собой, гладя по волосам и пытаясь помочь расслабиться. В этот момент я хочу лишь одного: чтобы он поспал и отдохнул. Под его глазами залегли глубокие тени, он даже не может их открыть.

Арес засыпает под моим бдительным, внимательным взглядом. Я чувствую момент, когда его тело рядом со мной окончательно расслабляется, а дыхание становится ровным и мирным. Это занимает всего несколько минут. А может, прошло много времени, и я просто этого не замечаю, потеряв счет секундам.

Я не перестаю смотреть на него, даже когда он спит. Он выглядит таким умиротворенным, что я всем сердцем начинаю желать увидеть его таким и после пробуждения.

Я осторожно целую его веки, боясь побеспокоить, а затем натягиваю простыню, укрывая его обнаженное тело до самого паха.

Он так красив, что мне кажется невозможным то, что он здесь, со мной, и только для меня.

Возможно, наступил тот самый момент — «точка», которую я так надеялась поставить в своем предложении. Больше никаких запятых, никаких бесконечных катастрофических вариантов продолжения фразы.

Усталость начинает давить и на меня. От зевка сводит мышцы лица.

Я устраиваюсь поудобнее на боку, лицом к Аресу. Чувствую, как веки тяжелеют, а образ Ареса становится расплывчатым.

Я уже одной ногой в мире снов, когда что-то начинает непрерывно вибрировать. Арес не шевелится ни на миллиметр, но я тут же настораживаюсь.

Голубоватый свет струится откуда-то снизу. Должно быть, телефон. Не мой, а Ареса — он свалился на пол, когда тот раздевался и швырял одежду во все стороны. Я улыбаюсь воспоминанию.

Тихо выбираюсь из кровати, чтобы не разбудить его, и поднимаю трубку. Звонит Тимос.

Сон как рукой снимает, и новое чувство тревоги липким узлом стягивает горло. Отвечаю сразу: — Алло?

На том конце — тишина. Видимо, он не ожидал услышать меня. — Хейзел?

— Это я. Арес спит. Что-то случилось?

Я почти чувствую, как он улыбается. — Нет, успокойся, ничего плохого. Просто не хотелось бы, чтобы этот придурок забыл вернуть мне ключи, потому что я стою перед своей машиной и не могу на ней уехать.

О. Точно, у Ареса нет машины. Должно быть, он снова одолжил её у Тимоса.

Шарив в карманах кожаной куртки, нахожу их с первой попытки. — Вот они. У меня. Если хочешь, встретимся у ворот Йеля, я передам.

— Нет, я сам поднимусь. Не хочу, чтобы ты разгуливала одна в такой час. У деда Урана шпионы даже среди уборщиков этого заведения.

— Но как ты войде…

— Общежитие Б, верно?

— Да. — Как, черт возьми, он это узнает? Почему он знает почти всё? — Комната 99.

— Буду через две минуты.

Он уже собирается вешать трубку, я знаю, но его голос снова звучит, заставляя меня прижать телефон к уху.

— Надеюсь, тебе хватит этого времени, чтобы одеться.

Я замираю с открытым ртом, глядя на экран завершенного вызова.

Неужели всем было настолько очевидно, чем мы с Аресом займемся этой ночью? Теперь я начинаю думать, что отсутствие Афины и Хейвен — не случайность. И если я начинаю понимать эту семейку, то презерватив в кармане Ареса оказался потому, что его подсунул Гермес.

Быстро хватаю белье и первый попавшийся спортивный костюм в своей половине шкафа, которую мы делим с Хейвен.

Выхожу на цыпочках, ступая босыми ногами по полу. Не проходит и минуты, как в дверь тихо стучат. — Это Тимос.

Мысленно благодарю его за то, что он сразу представился.

Он стоит в коридоре, высокий и внушительный; мышцы перекатываются под облегающей футболкой, на нем черные брюки-карго.

Хотя выражение его лица кажется жестким и холодным, в глазах проскальзывает что-то мягкое, словно пытаясь это компенсировать. — Доброй ночи.

Протягиваю ему ключи. — Привет, извини нас.

Он качает головой. — Не переживай. Это вина твоего парня, этого сосунка.

От этого слова я вздрагиваю. Тимос, конечно, это замечает и хмурится.

— Я сказал что-то не то?

Запинаюсь как дурочка. — Мы… ну, мы не пара. Мы не вместе.

Уголок его рта ползет вверх. — Еще нет. Но это случится. К твоему несчастью.

Это заставляет меня улыбнуться, хотя мне следовало бы защищать Ареса. Видеть, как они подкалывают друг друга, — это слишком забавно.

Делаю шаг назад. Почти два часа ночи, и я представляю, что он тоже хочет вернуться домой. Один.

— Ну, тогда доброй но… — пытаюсь я закончить встречу.

— Я надеялся поговорить с тобой наедине, — перебивает он.

Ладно, этого я не ожидала. — Почему?

Тимос засовывает руку в один из многочисленных карманов брюк и достает чек. Когда он поворачивает его ко мне, чтобы я видела сумму, я едва не давлюсь воздухом.

— Я хочу отдать их тебе, — объясняет он. — Этого должно хватить на полную оплату курса литературы здесь, в Йеле. Ровно на три года.

Я не могу оторвать глаз от этой череды цифр. Три нуля. Точка. Две цифры.

— Я не могу принять. Мне не нужны деньги, Тимос. Мои родители богаты. Наверняка ты можешь отдать их тому, кому они действительно нужны, серьезно.

Пытаюсь отступить, чтобы уйти, но его большая ладонь мягко обхватывает мое запястье и втягивает обратно в коридор. Он тут же отпускает меня, чтобы не пугать.

— Арес рассказал мне всё: и о твоих родителях, и о твоей ситуации здесь. Они готовы оплачивать тебе только технические дисциплины, так? Если хочешь изучать гуманитарные науки — должна платить сама. Верно?