Чтение онлайн

Хелл смотрит на меня снизу вверх, её лицо полностью обращено ко мне. Ореховые глаза олененка замирают на моем глазу; она смачивает губы кончиком языка и слегка наклоняет голову, с любопытством меня разглядывая. Она так красива, что я мог бы забыть даже собственное имя.

Я сжимаю кулаки, пытаясь сдержать безудержное желание склониться к ней и поцеловать.

— Хочешь съездить со мной в одно место? Мы не задержимся допоздна.

А на самом деле я очень надеюсь задержаться и провести с ней всю ночь.

Не знаю, когда наступит предпоследняя игра, испытание перед финалом. Не знаю даже, выберусь ли я живым. Но знаю, что сегодня должен отвезти Хелл на самую высокую точку города и показать ей, как сияют огни под нами.

Боль по папе глубоко укоренилась во мне; она как пульсирующая головная боль, где секунды иллюзорного покоя чередуются с приступами острого страдания.

Но на этот раз я хочу прислушаться к дурацким любовным советам своих родных и погнаться за капелькой спокойствия вместо того, чтобы тонуть в собственном хаосе.

И, честно говоря, нет другого человека, кроме Хелл, с которым я хотел бы разделить эту тишину. Она — само воплощение чистого, умиротворяющего покоя. Она — рассвет после долгой ночи. Запах мокрой от дождя травы после яростной грозы.

Она чинит там, где всё разрушено. Господи, почему такие поэтичные мысли не приходят мне в голову, когда нужно сказать их вслух?

— Мы за городом, я не ошибаюсь? Куда ты меня привез? — спрашивает она, когда я глушу мотор.

Мы на возвышенности, откуда весь город как на ладони. Одно из тех мест, где можно любоваться огнями Нью-Хейвена и его зданиями.

Может, это и не чета природным панорамам, которые люди якобы обожают, чтобы казаться более духовными, но я от этого в восторге. Всегда обожал высоту и городские пейзажи. Обожаю смотреть, как мир расстилается у моих ног.

Хелл механическим жестом отстегивает ремень и выходит из внедорожника Тимоса, не проронив ни слова. Я спешу за ней, предварительно трижды проверив, поставил ли машину на ручник.

Стоя перед капотом, Хелл держится на приличном расстоянии от края обрыва. Её тело напряжено, и всё же она смотрит на город так, будто это самое прекрасное зрелище на свете.

Недолго думая, я подхожу к ней и обхватываю за талию, отрывая от земли. Хелл удивленно вскрикивает, но не вырывается.

Она позволяет мне усадить её на капот, чтобы ей было удобно. Я запрыгиваю следом и устраиваюсь рядом с невинной ухмылочкой.

Она смотрит на меня так, будто я совсем слетел с катушек.

Пожимаю плечами. — Так нам обоим удобнее.

Хелл поворачивает голову к городу. Целая россыпь мерцающих огней, вдали от темноты, в которую погружены мы. Вдали от хаоса, окутанные тишиной.

И как бы сильно мне ни нравился вид, я не могу оторвать от неё глаз. Это настолько жалко, что я бы сам себя застебал, будь у меня силы.

Именно в такие моменты я понимаю, почему не могу держаться от неё подальше. Хелл — это мир, это спокойствие. Она — все правильные слова на свете, запятые, расставленные в нужных местах, и точки, после которых начинается новый абзац.

Она заполняет мой хаос, и делает это с обезоруживающей легкостью.

— Я покажу тебе мир сверху, когда-нибудь, — бормочет она спустя мгновение, повторяя фразу, которую я сказал ей пару месяцев назад в луна-парке.

Я подвигаюсь чуть ближе, чтобы лучше чувствовать её присутствие. Она замечает это и смотрит на меня, выгнув бровь.

— Так мне лучше видно твои сиськи.

Она фыркает и легонько бьет меня по руке.

— Как ты, Арес?

— В данный момент? Хорошо.

Она опускает голову, скрывая улыбку, которая, впрочем, от меня не укрылась. Очередной порыв холодного ветра ерошит её короткие волосы и зажигает в моей голове тревожный звоночек.

Вот он, шанс совершить романтический поступок. Один из тех жестов, что сделал бы Хайдес Лайвли, а затем выдал бы какую-нибудь фразу на греческом вкрадчивым тоном. Греческий я опущу, потому что терпеть не могу на нем говорить, но в остальном подстроюсь.

Снимаю свою кожаную куртку, оставаясь в одной белой футболке. Стараясь не заехать ей локтем по лицу, накидываю куртку ей на плечи поверх худи.

Хелл плотнее кутается в неё. — Спасибо.

Она даже не пытается это скрыть. Наклоняет голову и вдыхает запах моей куртки, прикрыв глаза. Судя по её лицу, мой парфюм ей нравится.

Как бы мне ни нравилось видеть её в моей куртке, я не учел одного: без неё мне чертовски холодно. Лето близко, но сейчас поздний вечер, а на мне только футболка.

Твою мать. Не могу же я попросить её вернуть вещь, потому что я дебил.

Или могу?

Нет, Арес, нельзя.

Будешь молча страдать как пес. Джек в «Титанике» замерз насмерть ради Розы посреди океана. Ты полчаса без куртки как-нибудь продержишься.

К тому же гипотермия — не самый худший способ умереть. Уж точно нет…

— Арес, ты дрожишь. Хочешь забрать куртку? — прерывает тишину Хелл.

Скажи ей «нет».

Будь сильным и независимым.

— Буду тебе очень признателен.

Она надо мной не смеется; возвращает куртку точно так же, как я ей её отдал: накидывает мне на плечи, заботливо укрывая.

— Ты безнадежен, Арессино, — шепчет она, а затем нежно целует меня в щеку.

Каждая частичка меня рассыпается в прах.

Как только её губы отстраняются, руки чешутся обхватить её лицо и умолять коснуться меня снова.

У меня две гипотезы: либо у меня дикий недотрах и у меня может встать даже от поцелуя в щеку, либо я подцепил ту ужасную болезнь, которой заразились Коэн и Макако, из-за чего они выглядят нелепо и тошнотворно.

Любовь.

С трудом сглатываю и быстро хлопаю веками. — Спасибо.

— Это тебе спасибо, что привез меня сюда. Должна признать, что мир сверху, в сущности, очень симпатичный.

— Да?

— Да. Но в любом случае я предпочитаю крепко стоять на земле.

А я бы хотел видеть её пригвожденной к моей кровати и голой, но не говорю этого, потому что момент больно нежный.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, Хелл громко зевает, отвлекая меня. Кладу руку ей на бедро, привлекая внимание.