Чтение онлайн

Я кривлюсь. — Дженнифер Бенсон, — бурчу я. Может, я уже рассказывал им о ней. — Я бы не назвал это настоящими отношениями. То есть ей я так сказал, но для меня это таковым не было.

— Давай чуть больше подробностей, смелее, — подгоняет Хайдес, разделяя мои волосы на пробор, чтобы разграничить цвета.

Подробности? Какие подробности им могут быть нужны и как это вообще важно?

— Ну не знаю, классная задница, очень круглая и полная. Сиськи были небольшие, но в ладони ложились нормально. Жаль только, голос у нее был противный.

Когда я заканчиваю, Ромео и Джульетта смотрят на меня как-то странно.

— Подробности об отношениях, — уточняет она. — Как все началось, как протекало, как вы расстались, кто кого бросил… Такие вещи, Арес.

А. Ну, теперь их вопрос обретает больше смысла.

— Честно говоря, я мало что помню. Мы расстались, потому что я изменил ей с ее кузиной. Потом я изменил кузине с сестрой. А после подкатывал к их матери. Это был очень насыщенный период.

Хайдес бормочет какое-то ругательство. Он наносит черную краску на левую половину моей головы.

— Ты и правда идиот. — Хейвен цокает языком.

Теперь, когда я смотрю на нее внимательнее, я замечаю, что обтягивающий свитер идеально облегает ее живот и грудь. Я не пялюсь на это даже пяти секунд, как Хайдес бьет меня по затылку кисточкой, пропитанной краской.

— Прекрати, или я заставлю тебя сожрать эту краску, — одергивает он меня.

Я отвожу взгляд, мне весело.

— Арес, ты никогда не встречал девушку, которая бы тебе нравилась? Такую, ради которой ты бы перестал неуместно пялиться на других? — спрашивает Коэн, и тон у нее мягкий, как у матери, разговаривающей с маленьким сыном.

Закончив с черной половиной, Хайдес переходит к правой, предназначенной для розового. Я слежу за каждым его движением, а в голове прокручиваю вопрос Хейвен.

— Не знаю, — говорю я спустя какое-то время. — А что ты чувствуешь, когда тебе кто-то нравится? Ну, то есть, когда мне нравится девчонка, у меня вста…

— Физическое влечение отличается от ментального, Арес, — перебивает Хайдес, и в его голосе звенит раздражение.

Обожаю, когда я его бешу. Серьезно, нет большего удовольствия.

Хейвен подыгрывает ему: — Сердце бьется как бешеное, ладони потеют, появляется даже легкая тревога при мысли о встрече с этим человеком. Ты начинаешь мучить себя, пытаясь тщательно подобрать слова, которые скажешь ей, взвешиваешь каждый ее ответ, и, когда какой-то тебе понравится, ты будешь прокручивать его в голове до следующего раза, когда вы снова заговорите. Тебе захочется задать ей миллиард вопросов и получить длинные, подробные ответы, захочется узнать о ней всё, от самой банальной мелочи до самого сокровенного, и даже захочется рассказать ей о себе. Каждая минута пролетит как одно мгновение ока, но когда вы будете не вместе, каждая секунда будет тянуться как час.

Я покусываю губу. — Черт, звучит вообще не весело. Скорее, довольно отстойно.

Хейвен открывает рот и, пытаясь показать, как я ее достал, случайно выдает, что ей весело. — Ну, это не у всех одинаково, ладно. Это не симптомы гриппа…

Я тычу в нее пальцем. — Вот! Идеальное сравнение. Чувства к кому-то — это как болезнь.

Хайдес хватает меня за шею и дергает мою голову назад. — Хватит вертеться, ты можешь посидеть спокойно пять минут? Или мне тебя связать?

Я улыбаюсь. — Обычно этот вопрос я задаю девушкам.

Никто не комментирует. Хайдес возвращается к работе парикмахера, а Хейвен продолжает свои лекции о любви, время от времени помогая своему парню. — Арес, пойми, мы не хотим лезть не в свое дело…

— Еще как хотите, — перебиваю я.

— Нет, — возражает она.

— Да, — не унимаюсь я.

— Да, немного есть, любовь моя, придется признать, — встревает Хайдес, который уже мешает второй цвет для блонда.

Хейвен громко фыркает, возмущенная таким предательством со стороны своей большой любви. — Ладно, любопытство — это нормально. Но мой интерес к тебе искренний. Ты все держишь в себе, Арес. Никогда ни с кем не говоришь о чувствах. Если будешь копить эмоции и не выпускать их, в итоге свихнешься.

— Обычно я выпускаю их через яйца. С помощью секса.

Две пары глаз смотрят на меня с осуждением. Ладно, я достаточно взрослый, чтобы признать: возможно, эту фразу стоило оставить при себе. Провожу рукой по лбу, просто чтобы потянуть время.

— Ребята, должен признать, меня даже немного трогает ваш интерес к моему психическому здоровью, правда. Особенно после того, как я влез в ваши отношения, постоянно провоцировал Хайдеса и подкатывал к его девушке. Однажды утром я даже подглядывал в ванную, когда она выходила из душа, — сообщаю я ему.

Хайдес замирает, и от взгляда, который он в меня мечет, мне хочется снова стать сперматозоидом и отменить свое существование.

Я выдавливаю улыбку. — Шучу. Хейвен всегда запиралась. Всегда. Я знаю, потому что каждое утро дергал ручку.

— Арес, Господи! — восклицает Хайдес.

Я хотел бы объяснить им, что делаю это не специально. Если человек прекращает разговор, потому что я сказал что-то социально неприемлемое или грубое, это все равно лучше, чем если он замолчит, потому что ему не интересно то, что я говорю. Если бы я реально открылся и высказал все, что у меня в голове, уверен, меня слушали бы от силы пару минут.

Возвращаюсь в реальность. Хейвен смотрит на меня своими огромными разноцветными глазами и ждет, что я что-то скажу. Ей я должен доверять, и отчасти так и есть. Но меня вечно что-то стопорит.

А если и она потеряет интерес к моей болтовне? Это будет куда больнее. Слишком, слишком больно. Потому что она мне дорога. Боже, как же дорога мне эта девчонка.

Все считают меня мудаком. Что ж, они правы.

Но я очень чувствительный мудак.

— Оставлю вас одних. Может, это я причина, почему ты не можешь… — Хайдес уже идет к двери.

Сначала я ликую, рад, что он сваливает, потом жалею. Кусаю щеку изнутри, чтобы промолчать и дать ему уйти, но не выходит.

— Нет, дело не в тебе. Не уходи.

Я не смотрю ни на кого из них, пялюсь на свою ногу, которая дергается в нервном тике.

— Я боюсь, что людям плевать на то, что я хочу сказать, — бормочу я с трудом. В горле будто огромный ком, который никак не проглотить. — Я не говорю о чувствах, потому что боюсь, что меня перебьют. Посчитают скучным. Тупым. Банальным. Бесполезным. Пустой тратой времени. Тем, чем я был для своей биологической матери. — У меня вырывается грустный смешок. — Пустой тратой времени, которую стоило утопить в море.