Чтение онлайн

Слишком поздно вспоминаю, что рассказывал об этом только Коэн. Малакай застыл на месте, и боль в его глазах заставляет меня тешить себя иллюзией, что, может быть, однажды мы станем друзьями.

Хейвен опускается передо мной на колени, опираясь на мои ноги. Когда наши пальцы переплетаются, я удивляюсь, потому что это я первым потянулся к ней, а не она.

— Если ты захочешь, я выслушаю каждое слово, которое слетит с твоих губ, — обещает она шепотом.

— И, если захочешь, — добавляет Хайдес, — мы можем помочь тебе с отношениями.

Сказал тот, кто при знакомстве с девушкой сунул ей в руку свой огрызок яблока. Я издаю саркастический смешок.

Он щурит глаза, совсем не разделяя моего веселья. — Тебя что-то забавляет в моем предложении?

— Научишь делать бумажные цветочки? Или каким-нибудь милым прозвищам на греческом? Как тебе гликопатата му?

Хайдес фыркает.

Хейвен хмурит лоб. — Что это значит?

— «Моя сладкая картофелина», — перевожу я.

Вместо того чтобы оскорбить меня, как я ожидал, Хайдес обнимает Коэн за талию и прижимает к себе, демонстрируя как трофей. От того, как он на нее смотрит, меня мутит. Его глаза почти светятся.

— Можешь сколько угодно строить из себя саркастичного мудака и сомневаться в моих способностях, но ее-то я завоевал. Может, тебе стоит засунуть иронию куда подальше и признать, что иногда другие могут тебе помочь.

Обдумываю его слова и сцену перед собой. Вообще-то, если такой, как он, смог заполучить такую, как Хейвен Коэн, он явно что-то шарит в том, как завоевать женщину.

Но я не хочу их помощи. Я хочу помощи Хелл. Потому что… потому что она знает Харрикейн и может дать советы поточнее, да.

— Вы, часом, не на мне тренируетесь перед тем, как завести ребенка? Я ваш пробный младенец?

— Арес, новорожденный, который ходит под себя, и то доставлял бы меньше хлопот, чем ты, — ворчит Хайдес. — Ты, скорее, тренировка в Аду.

Мне нравится это сравнение. Да.

Миске с меня снимают осветлитель, мне вспоминается разговор, который состоялся всего пару дней назад.

— Почему вы хотите мне помочь? Вы же говорили держаться подальше даже от Хелл, чтобы не впутывать никого в игры Урана и Геи. Что изменилось?

Они быстро переглядываются, решая, кто ответит. Очередь Хейвен.

— Даже держась в стороне, она все равно вляпалась в семейные разборки — как мы надеемся, в первый и последний раз. Твоя жизнь сейчас сложная, и мы не знаем, какие игры тебя ждут. Но это не должно мешать тебе быть счастливым и строить человеческие отношения.

— Если ты найдешь человека, способного заставить тебя перестать быть дегустатором вагин, лишенным чувств и романтики, то она станет частью семьи, — продолжает Хайдес, — и мы будем ее защищать.

Я почти растроган. И говорю это без тени иронии.

— Будь то Хелл, Харрикейн или любая другая бедолага, которую, надеюсь, ты не станешь называть «моя сладкая картофелина», — заключает Хайдес.

ЧЛЕН

Среди олимпийских богов Арес был самым устрашающим, порой отвергаемым даже собственными собратьями и оттесненным на обочину. Такой подход, казалось, отражал неприязнь греков к жестокой и хаотичной войне в пользу стратегического подхода, олицетворяемого Афиной.

Арес

Пока я иду по коридорам Йеля, на меня смотрят все.

В этом университете нет ни одного студента, который не пялился бы на меня. Обычно это происходит потому, что я объективно красивый парень, но сейчас, думаю, львиная доля внимания достается моей новой прическе. Половина головы черная, половина — розовая.

Неприятно признавать, но Хайдес проделал отличную работу.

Гермес и Лиам были в восторге от моего нового образа. Вот их одобрение как раз заставило меня на секунду усомниться в правильности решения, но потом я решил забить.

С блокнотом под мышкой и карандашом HB за ухом я выхожу из здания и сворачиваю на короткий путь, который мне показал один парень пару дней назад. Если свернуть налево, прямо перед футбольным полем, до бассейна можно добраться быстрее. И, что важнее, можно войти через боковую дверь, не привлекая внимания.

Достаю телефон, открываю Инстаграм и ищу чат с Хелл. На самом деле я подписан только на кузенов и братьев. И единственные люди, с кем я общаюсь, — это Аполлон (скидываю ему фотки Джареда Лето) и Хелл (чтобы ее доставать).

@Aresuper: Время занятий в силе? Сегодня в 9 у тебя в комнате?

Ответ приходит ровно через минуту.

@AzHel: Да. Я сейчас в бассейне, через полчаса ухожу. Душ — и я на месте.

Мое воображение тут же начинает работать, пытаясь представить Хелл голой. Внутренний голос орет, чтобы я не был хамом и вышел из Инстаграма, но ему меня не перекричать.

@Aresuper: Нужна помощь намылиться?

Сразу появляются три точки — знак, что она печатает.

@AzHel: Нет, но мне нужна помощь прочистить унитаз. Одолжишь свою голову?

Я тихо хихикаю и отправляю ей эмодзи банана, хоть в этом и нет никакого смысла.

Я уже на месте. Оглядываюсь по сторонам и открываю потайную дверь. В воде, плескаясь как рыбки, только Хелл и Посейдон. Свет почти везде выключен, кроме ламп, освещающих чашу бассейна по центру.

Крадусь вдоль стены, в полной темноте и на цыпочках, пока не добираюсь до места, которое еще три дня назад окрестил своим личным уголком. Сажусь на пол, прислонившись спиной к стене, и беру чистый лист из блокнота.

Как всегда, жду, пока Хелл и Посейдон закончат круги и остановятся у бортика. Отсюда я хорошо вижу даже их лица.

Если кто-то узнает, что мне нравится рисовать, — моей жизни конец. Если кто-то узнает, что я уже несколько дней прихожу сюда шпионить за Хелл и рисую ее портреты, — думаю, мне придется убивать.

Все началось еще в детстве, когда я писал ряды чисел, чтобы успокоиться и отвлечься от гнева пьяной матери.

Поначалу это были страницы в клетку с цифрами, идущими одна за другой. Со временем я начал создавать из цифр рисунки. Сперва геометрические фигуры: круги, треугольники, шестиугольники…