Чтение онлайн

— Ты должен мне сказать, Арес. Я это заслужила.

— С чего ты вообще это взяла?

Может, потому что ты пускаешь на неё слюни, как пес на кость?

Она тихо смеется, но в этом смехе нет ни капли веселья. — Хейз была частью игры. Я — нет. Как ты это объяснишь? Я не о том, что тоже должна была оказаться в числе тех, кто тебе дороже всего, мы слишком мало знакомы. Это нормально, что там была твоя семья. Но она-то при чем?

— Бедная девочка, — шепчет Тейя. — Мне очень нравится Харрикейн.

Я смотрю на неё в замешательстве. Нерешительность — это у них семейное. — А мне казалось, ты на стороне Хелл, что ты болеешь за неё.

Она убирает прядь волос с лица. — Я ни за кого не болею. Это не соревнование между женщинами. Харрикейн — славная девушка, но я мать. А мать знает своего сына настолько хорошо, чтобы понимать: ему нужна та брюнетка с коротким лохматым каре, что прячется в углу. Арес был бы счастлив с Хелл. Харрикейн для него — это просто путь наименьшего сопротивления.

Ситуация начинает меня захватывать. Моя жажда любопытства растет, и мне до смерти хочется её утолить.

— Я и сам не знаю почему, — бормочет Арес. — Эти игры придуманы, чтобы поссорить меня со всеми, чтобы создать хаос и проблемы. Они знали, что делают, когда включили Хелл и оставили за бортом тебя. Правда, Харрикейн.

Она не поднимает головы. — У нас было два свидания, Арес. И на обоих ты был безупречен. Но…

— С тобой всё так просто… — Кажется, даже для него самого это звучит как паршивое оправдание.

— Нельзя хотеть встречаться с кем-то только потому, что это «простой» выбор. Особенно если ты, сам того не желая, продолжаешь искать ту, с которой всё сложно.

— Харрикейн…

— Вы двое нравитесь друг другу! — восклицает она, выплескивая всю ту фрустрацию, которую пыталась сдержать. — Но вы настолько похожи, что у вас одна и та же проблема с гордостью: никто не хочет в этом признаться. А я не хочу быть в центре ваших драм, Арес.

— Это неправда.

Он прямо из кожи вон лезет, чтобы найти убедительные аргументы. (Добавьте сарказма).

— Я должна больше себя уважать. — Её голос дрожит. Она вот-вот заплачет. — Я втюрилась в тебя с тех пор, как ты появился в Йеле со своими братьями и вы сели за стол Лайвли с таким вызывающим видом. Я каждый день думала о том, как к тебе подступиться, Арес. Когда я проходила мимо тебя в коридоре, ты на меня даже не смотрел. Это странно, понимаешь? Потому что все парни смотрят. Я знаю, что я красивая, и не собираюсь строить из себя скромницу. Но для тебя меня не существовало. И знаешь, когда ты впервые по-настоящему меня заметил? Когда рядом со мной была Хелл. Ты уставился на неё, твой кадык медленно дернулся, и только потом ты заметил меня. Ты осознал мое существование только потому, что я была с Хелл.

Я с трудом сглатываю. Мне жаль их всех троих. Да, Ареса тоже.

— Со мной быть легче, ладно. Но ты продолжаешь искать другую девушку. На нашем первом свидании ты сам предложил взять её с собой, пристроив к ней Лиама. Ты хотел пойти со мной, но не мог упустить случая побыть и с ней. Или я не права? Со второго свидания ты вернулся в Йель рано. Раньше двух. Ты думаешь, я тупая? Думаешь, я не знаю свою подругу? Она всегда обедает после двух, потому что её диета пловчихи не терпит нарушений. Но еще правда в том, что она обожает торты. Господи, это её самая большая страсть. А к двум часам они обычно заканчиваются. Ты ведь тоже знал, в какое время она ходит есть, я права?

Арес колеблется, будто придумывает новую ложь, чтобы ей скормить.

— Думаешь, я не видела тебя в кафетерии в тот день? Я заглянула туда на секунду, просто чтобы подтвердить свои подозрения. Ты был там со своей матерью. И с Хелл.

Если он сейчас ляпнет еще какую-нибудь херню, клянусь, я вмешаюсь. Выйду из укрытия, схвачу Ареса за пиджак и утащу отсюда. Он сам себе могилу роет.

— Я не знаю, что сказать.

Это буквально худшая фраза в мире, которую ты мог произнести, Арес, но мы ценим попытку больше не нести чепухи.

Харрикейн кивает и пятится в сторону гостевой спальни.

— Всё нормально, Арес. Серьезно, не надо больше ничего говорить.

Она успевает отойти всего на пару метров, как Хелл выходит из тени и окликает её. — Харри, подожди!

Она настигает её в несколько шагов и обнимает за плечи, притягивая к себе. Харрикейн не отстраняется, не сопротивляется — наоборот, она приникает к ней, и они вместе исчезают в ночной темноте. Тейя выпрямляется и поправляет волосы. Вздыхает.

— Пойду поговорю с этим придурком сыном. Иди спать, Гермес. Завтра у вас самолет обратно в Йель.

Я желаю ей спокойной ночи и смотрю, как она идет к Аресу.

Но спать я не собираюсь. Ночь только началась, и есть еще другие истории в процессе, свидетелем которых я хочу стать.

В конце концов, мне больше ничего не остается: я всего лишь безмолвный зритель чужих историй.

АКТ IV

Любовь нежна? Она груба и зла, и колется, как терния.

Уильям Шекспир

Я знаю, что наверху, куда направились Харрикейн и Хелл, сидит еще и Аполлон. Сомневаюсь, впрочем, что он может поведать какие-то интересные истории.

Зато за стеклом входной двери на патио горит свет, и две фигуры пристроились прямо на ступеньках. Даже со спины невозможно не узнать пальто Зевса и оранжевый пиджак Лиама. Я огибаю дом и выхожу через боковую дверь, после чего нахожу укромное местечко, чтобы спрятаться. Навостряю уши: дико интересно, о чем это Зевс и Лиам могут толковать наедине.

— Короче, могло быть и хуже, — говорит Лиам. Между ног у него зажат пакет с попкорном.

Черт, опять? Он нам так всю кладовую на кухне опустошит.

— Да неужели? И как же? — Зевс поворачивается к нему, одаривая кривоватой усмешкой. Прядь бронзовых волос падает ему на лоб, и он отбрасывает её резким движением головы.

Лиам заглатывает воздух. — Ну, я не знаю. Это была дежурная фраза. Не думал, что ты начнешь уточнять детали.

Зевс роняет голову на грудь, его плечи сотрясает тихий смех. — Лиам, ты всегда умеешь рассмешить меня до глубины души.

— Говорят, чтобы завоевать девушку, нужно её рассмешить, — задумчиво замечает тот. — С Афиной не сработало.