Чтение онлайн

— Эй, пришибленные! А ну сюда, есть торт! Живо!

Хейвен подталкивает Гермеса, чтобы тот обернулся. Он замечает меня, и я повторяю приглашение, после чего они с Лиамом встают и подходят к нам — оба в полном недоумении от происходящего. Хелл опускает голову, тщетно пытаясь скрыть от меня широченную улыбку.

— Торт. Берите по куску и ешьте вместе со мной и Хелл.

Гермес ищет поддержки у Хелл, но та делает вид, что она ни при чем. Достает из коробки кусок лимонного торта и откусывает.

Лиам же колеблется. — Я не могу сейчас задерживаться. Афина заняла мне место в библиотеке, чтобы заниматься.

Я фыркаю. — Лиам, уверяю тебя, она не расстроится, если ты не придешь прямо сейчас. Наоборот.

Лиам замирает, его рука зависает над коробкой с тортами. — Что ты имеешь в виду?

— Что ты ей осточертел, — объясняет Гермес. Он не утруждает себя тем, чтобы жевать с закрытым ртом и соблюдать хоть какое-то приличие.

Пока Лиам отвечает ему и между ними завязывается бурный спор, краем своего здорового глаза я замечаю движение.

Хелл. Она взяла ложечку и подносит к губам первый кусочек «Захера». Едва торт оказывается во рту, она зажмуривается и издает тихий стон удовольствия. Она жует медленно и ест с изяществом, в отличие от Лиама и Гермеса, которые всё еще стоят и уплетают торты как дикие звери.

Похоже, я совершил не такой уж плохой поступок, как думал. Её веки резко поднимаются, ловя меня с поличным — я за ней наблюдал. Делать вид, что я ни при чем, уже поздно, поэтому я продолжаю смотреть, нагло и открыто.

— Спасибо. Иногда мне нужно, чтобы кто-то сказал, что это нормально, — шепчет она.

— Это более чем нормально, Хелл, — подтверждаю я.

ВОПРОСИТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ

С Посейдоном связаны пленительные мифы и легенды, подчеркивающие его глубокую связь с водами и морями. Один из них касается сотворения первого коня. Согласно одной из версий мифа, он ударил своим трезубцем о землю, и оттуда появился конь. Это животное олицетворяет мощь и энергию моря, которую часто сравнивают с его силой и свободой.

Хелл

Мы вернулись в Йель чуть больше суток назад, а у нас уже проблемы.

Это какой-то кошмар, повторяю я себе, вылетая из главного здания и быстрым шагом направляясь через сад кампуса. Никто не обращает на меня внимания, хотя я почти бегу к бассейну. Телефон прижат к груди, сообщение от Посейдона всё еще открыто:

Харрикейн будет участвовать в моих играх. Подумал, ты захочешь узнать. Бассейн, само собой, после ужина.

С какой стати Харрикейн вызвалась добровольцем? Как и все здесь, в Йеле, она всегда была очарована Лайвли и их вечеринками. Сколько раз она умоляла меня пойти с ней за компанию, прокрасться и поглазеть, но мне всегда удавалось её отговорить.

Я замечаю очередь еще на подходе к зданию. Народу тьма — больше, чем я когда-либо видела на соревнованиях по плаванию в качестве зрителя.

Здесь мне не пройти. Я огибаю здание, чтобы зайти через служебный вход, о котором почти никто не знает. Там, прислонившись к двери, будто часовой, стоит Арес. Курит, глядя куда-то в пустоту.

— Какого дьявола происходит? — выпаливаю я.

Он не вздрагивает. Напротив, криво мне усмехается. — Добрый вечер, Гений.

Я не отвечаю на приветствие, а сразу нападаю: — Почему Харрикейн выбрали для игры?

Он кривится. — Её не выбирали. Она сама умоляла Поси.

— И почему Посейдон согласился? Почему никто его не остановил?

Арес делает затяжку, после чего бросает бычок на землю и давит его подошвой. Делает шаг вперед, открывая рот, чтобы ответить. Я указываю на окурок: — Сейчас же подними его.

Он подчиняется без единого слова, оставляя меня с разинутым ртом.

— Ну? — подгоняю я его.

— Что «ну»?

— Почему вы позволили ей участвовать. Вопросительный знак, — добавляю я бесстрастно.

— Потому что мы подумали, что это будет весело. Восклицательный знак.

— Вы должны оставить её в покое!

Арес берется за дверную ручку и нажимает на неё, готовый закрыть тему. — Твоя вечная ошибка, Хелл: избыток доброты. Харрикейн хочет играть во что бы то ни стало, и твоё мнение, к сожалению, никого не волнует. На кону сегодня двадцать тысяч долларов. Ты и сама знаешь, что её семья не купается в золоте.

Мне нечего возразить. Я никогда не осуждала студентов, которые решали ввязаться в дела с Лайвли, — призы в их играх всегда были секретом, но нетрудно было догадаться, что речь о крупных суммах. А на сделку с дьяволом соглашаются только те, кто отчаянно нуждается в деньгах.

Моя семья богата, хоть я и не могу распоряжаться этими средствами по своему усмотрению, и именно поэтому я всегда держалась от них подальше.

Харрикейн из гораздо более скромной среды, она здесь по стипендии, которая покрывает только половину обучения. Я знаю, что её родителям очень тяжело оплачивать вторую часть.

Притворяюсь, что успокоилась, и стараюсь выглядеть мирно. — Я могу хотя бы войти и посмотреть?

Арес распахивает дверь и приглашающим жестом указывает мне дорогу. — Прошу, располагайся.

Я проскальзываю мимо него так быстро, как только могу. Терпеть не могу находиться слишком близко: его парфюм такой резкий и приятный, такой дурманящий, что я бы не удержалась и вдохнула полной грудью, а он бы это заметил.

Зона бассейна погружена во мрак, в темноте едва угадываются очертания. С другой стороны, площадка вокруг освещена ровно настолько, чтобы я могла видеть всех Лайвли, а еще Лиама и Харрикейн. Стоят только Посейдон и Харрикейн, плечом к плечу. Она в одежде, а на нем лишь бирюзовые бермуды: идеально вылепленный голый торс и широкие плечи, которые бывают только у пловцов его уровня.

Остальные присутствующие сдвинули стулья, чтобы с комфортом наблюдать за играми. Сидят себе спокойно, будто ничего серьезного не намечается.

— Эй, Хейз! Как жизнь? — Посейдон сияет улыбкой, здороваясь так, будто мы тут просто поболтать собрались.

— Харрикейн, — зову я её, игнорируя его. — Можно тебя на пару слов? Нужно поговорить.

К моему удивлению, она демонстративно закатывает глаза и двигается так, будто каждый шаг стоит ей нечеловеческих усилий. Когда она подходит, я отвожу её в противоположный конец зала, чтобы остальные ничего не слышали. Ну, или как можно меньше.